"Вы не умеете исповедываться, Серж, - любезно говорит Алексей Петрович: - вы скажите, почему же они толковали о деньгах? Какие расходы их беспокоили? Каким потребностям {Какие потребности} затруднялись они удовлетворять?"
"Да, конечно, я понимаю, к чему вы спрашиваете. Но оставим этот предмет. Обратимся к другой стороне их мыслей. Они также заботились о детях". {любили детей".}
"А кусок хлеба был обеспечен их детям?"
"Конечно, но надобно было позаботиться".
"Не исповедуйтесь, Серж, - говорит Алексей Петрович, - мы знаем вашу историю: заботы об излишнем, мысли о ненужном, - вот почва, на которой вы выросли, это почва фантастическая. Потому, посмотрите вы на себя: вы от природы человек и неглупый, и очень хороший, - к чему вы пригодны, на что, кому вы полезны?"
"Пригоден к тому, чтобы провожать Жюли повсюду, куда она берет меня с собою; полезен на то, чтобы Жюли могла кутить", отвечает Серж. {Далее начато: Ах, какой}
"Из этого мы видим, - говорит Алексей Петрович, - что фантастическая или нездоровая почва..."
"Ах, как вы надоели с вашею реальностью и фантастичностью - давно все понятно, а они продолжают толковать", говорит Вера Павловна.
"Так не хочешь ли потолковать со мною? - говорит Марья Алексеевна, тоже неизвестно откуда взявшаяся: - вы, господа, удалитесь, потому что мать хочет поговорить с дочерью".
Все исчезают. Вера видит себя {Верочка остается} наедине с Марьею Алексеевною. Лицо Марьи Алексеевны принимает насмешливое выражение.