Верочка слушала, и {Далее было: пьяные, дикие слова невежественной негодницы действительно казались ей так близки по смыслу к тому, что читала она в книгах. Теперь характер матери объяснялся ей тем, что она читала, и живой факт пояснял, ошибалась ли она? Вероятно ошибалась. [Разве] Но эффект речи был не тот, какой} женщина, казавшаяся ей чудовищем, теперь становилась понятна: это не зверь, как ей казалось прежде, {Далее было: это человек} нет, - это человек - испорченный, ужасный, обращенный колдовством жизни в зверя, {Вместо: обращенный ~ в зверя - было: заколдованный в зверский образ} но все-таки человек. Прежде в Верочке была только ненависть к матери теперь она чувствовала, что в ее сердце рождается что-то похожее на жалость. {Далее было: к матери -} Это был первый и сильный практический урок в любви к людям, как бы ни были они злы и испорчены. {Далее начато: Она не могла конечно}
Урок был дан пьяною {очень дурною} женщиною, очень дурною. {Вместо: очень дурною - было начато: в пьян}
А между тем Михаил Иванович Сторешников, {Вместо: Михаил Иванович Сторешников - было: Мишка [дур] хозяйский сын} или Мишка-дурак, как его называла Марья Алексеевна, ужинал в каком-то моднейшем {моднейшем вписано.} ресторане с двумя приятелями, которые были его компаньонами в ложе; {Далее было: и была еще четвертая} в компании было еще четвертое лицо француженка, приехавшая с офицером. {с статским}
- Мсье СторешнИк, - вы позвольте мне так называть вас, это приятнее звучит и легче выговаривается, - я не думала, что я буду одна в вашем обществе, я надеялась увидеть здесь {Далее было: [мою милую и вашу прекрасную] [bien ehere] [A votre belle Ad] но дальше [я уже не б] можно будет уже обойтись без этих точных признаков того, что разговор шел со стороны по-французски - мою милую, моего друга, красав} Адель.
- Адель поссорилась со мною, к несчастию, - отвечал Сторешников.
- Врет он, Жюли, боится сказать тебе правду, - сказал офицер: {статский} - думает, что ты выцарапаешь ему глаза за оскорбление славы {Было: национальной славы} своей великой и прекрасной нации, когда узнаешь, что он бросил Адель для нашей {а. русск б. своей} соотечественницы.
- Фи, какой дурной вкус! Я бы ничего не имела возразить, если бы вы, мсье Сторешнйк, покинули Адель для этой грузинки, в ложе которой вы были с ними обоими, но променять француженку на русскую - воображаю: бесцветные серые или оловянные глаза, жиденькие бесцветные волосы, бессмысленное, бесцветное лицо - виновата, {извините,} не бесцветное, а, как вы говорите, кровь со сливками - так, кажется? - то есть {Далее было: самое безвкусное из всего, что только} кушанье, которое могут брать в рот только ваши эскимосы, - и ни ума, ни жизни, ни огня - фи! фи! Мсье Jean (она обратилась к офицеру), подайте пепельницу грешнику против граций, - пусть он посыплет пеплом свою голову.
- Ты наговорила столько вздора, Жюли, что не ему, а тебе надобно посыпать пеплом голову, - сказал офицер: - как ты бранишь наших русских красавиц, а ведь та, которую ты назвала грузинкой и которую сама ставишь гораздо выше по красоте, чем Адель, ведь она русская.
- Ты смеешься надо мною.
- Чистейшая русская.