- Я не могу, Дмитрий. Ты затеваешь дурное или безрассудное дело.
- Я не понимаю, о каком ты деле говоришь, и должен тебе сказать, что этот разговор мне вовсе теперь не нравится, как тебе не нравился он за две {за десять} минуты.
- Я требую объяснения, Дмитрий.
- Незачем. Ничего нет, и объяснять нечего, и понимать нечего. {Далее было: Надобно только наблюдать и я должен наблюдать.} Ты донимаешь.
- Нет, я не могу отпустить тебя. - Кирсанов взял Лопухова за руку. Садись. Ты начал говорить, когда не было нужно; ты требуешь от меня бог знает чего, - ты должен выслушать.
Лопухов сел. {Кирсанов сел.}
- Какое право имеешь ты требовать от меня того, что для меня тяжело? Чем я обязан перед тобою? И к чему это? Это нелепость. Постарайся выбить романические бредни из твоей головы. То, что мы с тобою признаем за нормальную жизнь, {Далее было: это при смене обы} будет так, когда переменятся понятия, обычаи общества. Его надобно перевоспитать, это так. Оно перевоспитывается развитием жизни. Но пока оно не перевоспиталось, не изменилось совершенно, мы не имеем права рисковать чужою судьбою. Ведь это страшная вещь, - ты понимаешь?
- Нет, я ничего не понимаю, Александр. Я не знаю, о чем ты хотел говорить. Тебе угодно видеть какой-то удивительный смысл в простой просьбе твоего приятеля, чтоб ты не забывал его, потому что ему приятно видеть тебя у себя. Я не вижу, отчего тут приходить в азарт.
- Нет, Дмитрий, в таких разговорах ты не отделаешься от меня шутками. Мало ли чего мы с тобою не признаем? Ты не видишь ничего оскорбительного в пощечине, - и я тоже. Но ведь ты был бы бесчестный человек, если бы дал кому-нибудь пощечину, потому что этим делом, в сущности пустым, ты отнял бы спокойствие у человека. {Далее было: и я это считаю обидою, потому} По-нашему, этот человек должен засмеяться и назвать обидчика глупцом, больше ничего. {Вместо: засмеяться ~ ничего. - было: улыбнуться и больше ничего} Но ведь он не в силах сохранить это благоразумие против общественного мнения, говорящего ему, что он смертельно обесчещен, - и ты сам, может быть, - я почти наверное - потерял бы спокойствие {Вместо: потерял бы спокойствие было: не смог бы спокойно того} от этой обиды, которую сам вовсе не считаю обидою. Ты понимаешь меня? Это такое же самое дело. Я, ты теперь знаем, что это - вздор. Но тот человек, - положим, женщина, - на кого обращаются укоризны, она не может оставаться спокойною, она мучится мелкими ежедневными неприятностями, гадкими преследованиями со стороны общества. {Далее было Это бесчестное дело} Подвергать им человека - положим, мы говорим о женщине бесчестно. Слышишь ли? Я говорю, что у тебя бесчестные мысли.
- Друг мой, ты говоришь совершенную правду, только я не знаю, к чему ты ее говоришь. Я ничего тебе говорил о своем намерении {Далее было: обидно} подвергать опасности или неприятностям со стороны общества или каким-то преследованиям какого-то человека, - которого ты еще вдобавок признаешь за женщину. Ты фантазируешь {Далее было: ты говоришь вздор} и больше ничего. Я прошу тебя, своего приятеля, не забывать меня, потому что мне, как твоему приятелю, приятно проводить время с тобою, - только. {Далее было: тут все. Что ты гор} Исполнишь ты мою приятельскую просьбу?