И я надел мундир ехать поздравлять Николая Михайловича и взял долгушу. Но увы! Меня не пригласили к обеду, как я надеялся, -- потому, должно быть, что никого не приглашали. Это меня огорчило. Разрушило мои надежды на то, что увижу снова вблизи се.
И после этого месяца 2--3 я не видел ее.
И помню, какую радость доставил мне следующий случай:
Я брал для Николая Ивановича "Revue des deux Mondes". Hans Jacob (это было, должно быть, скоро после пасхи, потому что была страшная грязь), встретясь со мною на улице, просил меня доставить ему ныне же одну из взятых мною книжек. И вот я сам явлюсь с ней, и вот я посижу у них вечер, и вот, может быть, я буду бывать у них! И я потащился за нею к Николаю Ивановичу и с биением сердца подъезжал к их дому. Но увы! Они мне встретились на крыльце -- они выходили, чтобы ехать гулять, и вслед за ним шел Александр. И я помню, она мне сказала: "Вы к Саше? Он идет за нами". И потащился я с разрушенными мечтами снова домой.
Но когда же это было? Не знаю. Только после первого раза, как я у них был, и была еще грязь.
Но вот начинается и мое знакомство с ними.
Да, помню еще, как я был раз обрадован, когда, идя от них, встретился с Николаем Михайловичем между бульваром и их домом, -- радовался случаю поклониться ее отцу.
Но вот начинается и мое знакомство.
И помню, с каким нетерпением я ждал, чтоб они переехали на дачу, надеясь, что буду ездить туда давать уроки и что, следовательно, нельзя, чтобы меня не оставляли там.
Анжелика Алексеевна уже раньше раз говорила мне, что я у них никогда не обедаю; этот раз она вышла к нам вниз, чтобы взять Александра с собою, и попросила меня кончить урок.