Описание воскресенья, дня ее рождения. Писано 16-го, в понедельник, 4 1 / 4.
Утром я был у Акимовых, потому что она велела быть, сказав, что это неловко, как бы я бывал только для нее. Я раньше"того читал свой дневник и нашел там описание вечера в Семеновском полку, которое меня много позабавило, но вместе и утешило: там нет ничего собственно об этой брюнетке, а только общие чувства о несчастном положении женщин, подобных ей, и там уж есть мысль -- "я хочу любить одну, чтобы мог сказать ей: никого я не обнимал раньше тебя, никого я не любил раньше тебя". Я не думал,, чтобы эта мысль была так стара во мне. Это меня обрадовало.
У Акимовых П. Вас. спрашивал меня, женюсь ли я на ней; я сказал, что еду в Петербург через 1 1/2 месяца. На вечере Кат. Матв., с которой я говорил больше всех, сказала мне, помню ли я стихи Кольцова "Обойми, поцелуй и т. д."; я стал говорить их -- "На полгода всего мы расстаться должны".-- "Вот это я хочу вам напомнить, вы подаете эти надежды".-- "Не знаю, сбудется ли это -- мало ли что ожидаешь и что не сбывается".-- "Зачем же возбуждать надежды?" -- "Вот видите, я чрезвычайно привязан к О. С., но она ко мне нисколько" (это я говорил, что думал).-- "Да как же можно так скоро?" -- "Я ничего не хочу, а говорю только, что от своих слов я не откажусь, но что от нее я не вправе ничего ожидать".
Итак, в 5 час. мы явились с Фед. Дим. Акимовы были уж у них. Она сидела в каком-то белом платье, должно быть не своем, или в блузе, во всяком случае оно было весьма широко. Они сидели в комнате Ростислава; они с Катер. Матв. й Афанасией Яковлевной целый день шалили и переодевались во всевозможные наряды. Она тотчас убежала и переоделась -- вот что, со мной, при мне она не хочет дурачиться, для меня она держит себя не так, как для других -- я что-нибудь значу в ее глазах. Мы пошли в зал. Первую кадриль она имела кавалера -- Гуськова, вторую хотела танцовать со мною, третью я должен был с Кат. Матв. В первую кадриль я пригласил Елену Вас, которая весь вечер страшно хотела любезничать со мной. Но она решительно дурная девушка и с ней я не хочу дурачиться, даже, напр., как с Вороновою, потому что она в самом деле кокетка. Я, впрочем, говорил ей довольно много о своей ненаходчивости и разговорах -- в оправдание, что я не говорил с ней, и рассказывал довольно много примеров этого, между прочим, о разговорах с Шапошниковою, так что это имело вид откровенности. "Вы будете у нас в воскресенье?" -- "Буду".-- "Когда?" -- "Поутру" (потому что я думал, что вечером будет О. С. у Патр., но теперь буду вечером, потому что вечером О. С. будет у Акимовых). Я кроме того весьма много говорил с Кат. Матв., почти весь конец вечера. Это добрая девушка, но более ничего как обыкновенна и добрая девушка, впрочем умная девушка, с которой можно быть откровенным. Она довольно много понимает в наших отношениях с О. С.
С О. С. я говорил весьма мало, почти только между второю кадрилью и в самом конце вечера, и Вас. Дим. был весьма недоволен моею нелюбезностью и сказал, что я держу себя ни на что не похоже. Я под конец вечера -- все время ходил я с ним и с Кат. Матв.-- сказал ему на его повторенные слова, что я плох до крайности, что ему, наконец, стыдно иметь такого protégé. "Наши отношения с О. С. довольно странны".-- Он несколько понимает их, хотя не знает, кажется, всего.-- "Без этих отношений я не поехал бы в Петербург".-- Он все хвалил ее, говорил, что имей [он] возможность доставить, ей такую жизнь, к какой она привыкла, он женился бы на ней. Значит, он не знает моих отношений к ней вполне. Рассказывал мне о том, какое ее житье, как Ростислав раз сказал ей, когда она приехала к Патрик, от Гуськовых одна: "Я скажу отцу, что ты была в гостинице". Хотел сказать еще более об этом при случае. Сказал, что мать не любит ее до того, что не хотела отдать ее за Персидского, который весьма хороший человек и который ей нравился. Он сказал Сократу Евг., тот сказал, что он не прочь, что должно переговорить с Анной Кирил. "Приезжает он раз -- больна, в другой -- тоже, в 3, 4 -- тоже, и дело тем кончилось".
Шутка с доскою для арифметики, которая стоит у них в углу залы подле передней. В первую кадриль мой визави Воронов любезничал со своей дамою Лидией Иван. (Рычкова, кажется). Фед. Дим. и Пав. Вас, которые не танцовали, написали на доске: "Дежурные старшины Ф. Д. Чесноков и Пав. Вас. Акимов", я тотчас написал вверху: "На свадьбе Лид. Ив. и Мих. Алекс". Рычкова оскорбилась и ушла. Мы написали вверху: "Свадьба расстроилась", и понесли доску в заднюю комнату, где сидели служители -- она была там -- она вышла после этого, но О. Сокр. сказала, что она рассердилась и хотела жаловаться тетке, Дарье Кирил. Чтоб сколько-нибудь укротить ее, она велела мне написать "О. С. и Ник. Гавр." и я написал это на двери в переднюю, как бы тайком. Ей тотчас это показали, я не хотел показывать, она, кажется, несколько успокоилась. Какая находчивость и какая доброта! Сколько раз уж я делал подобные неловкости и ставил О. С. в неприятное положение, -- и она не оскорблялась, не капризничала никогда. Вас. Дим. говорил о ней под конец вечера в самых выгодных выражениях, и я нашел тут настоящее слово: "Ольга Сократовна редкая девушка".
Теперь кончил описание всех эпизодов, и я начинаю записывать разговоры с ней. (Но раньше иду пить чай и после съезжу к Колесникову за 1 No "Современника" для нее.)
Вообще, должен сказать, что мне она с каждым новым свиданием больше нравится. И с каждым новым свиданием в самом деле я больше и больше вижу в ней чудных, удивительных качеств сердца и характера, с каждым новым свиданием больше и больше вижу в ней редкого ума. О ее уме все говорят в один голос. Качества ее души ценит и Вас. Дим., и все знающие ее коротко, напр. и (даже он!) С. Г. Шапошников и Кат. Матв., которая может ценить, потому что сама весьма добрая девушка. Но я ценю их гораздо более всех, потому что -- скажу прямо -- но мне самом есть много благородства и нежности, потому мне вполне понятны благородство и нежность, вполне понятны чудные качества ее души. Прощай до 7 часов, мой милый дневник.
Писано 77, вторник, 12 1 / 3 час. утра.
Мы все воскресенье говорили с ней мало.