Теперь иду к Колесникову. Остается только разговор перед отъездом.
Наконец, после как мы всё ходили с Кат. Матв., и Патр. стали собираться домой, О. С. подошла ко мне, взяла мою руку от Кат. Матв. и сказала ей: "Ты ныне совсем отбила у меня Николая Гавриловича", Все в этот вечер происходило так, как бы она имела полное право на меня, и мне не нужно ухаживать за нею. "Когда мы теперь увидимся с вами?" -- сказал я.-- "В воскресенье у Акимовых".-- "Утром вы будете у Патрикеевых?" -- "Буду".-- "Я могу там быть?" -- "Можете".-- "А раньше?" -- "Нет, раньше нельзя".-- "Вы не будете у Патрикеевых на этой неделе?" -- "Нет".-- "Вы будете говеть, и вас можно видеть в церкви?" -- "Нет, не буду говеть, потому что будет грязно, лошади нужны для папеньки". {"Так вы уедете в мае?" -- "Даже раньше, если можно".-- "И мы поедем иа лето с папенькою в Харьков недели на две и воротимся в конце июля". И я с грустным, но покорным тоном сказал: "И выйдете там замуж".-- "За кого же? Я там знаю всех. Я говорила вам, что там один помещик сватал меня, но я не пошла за него и не пойду".}
Стали прощаться. "О. С., почему вы не хотите познакомить меня с Сократом Евгеньичем?" -- "Если хотите, сейчас можно". (Я думал в самом деле, что она почему-нибудь не хочет, чтобы я был знаком с ним.) И она повела меня к нему в кабинет. "Папенька, рекомендую вам Николая Гавриловича Чернышевского". Он взял меня за руку и просил бывать у него.-- "Я сам тоже люблю что-нибудь поговорить; я сам был в университете, да еще на казенном. Медицина мне надоела, и я люблю поговорить о чем-нибудь. Вот теперь читаю "Русскую историю" Ишимовой. Хорошо написано и прекрасный язык". Я простился с ним и спросил О. С., когда я могу быть у него. Она сказала, что можно в четверг. "Достаньте мне 1 No "Современника" за нынешний год, там мне весьма хвалят одну повесть".-- "Достану, только не знаю, скоро ли, потому что я не читаю ныне ничего".-- "Достаньте поскорее". Мы стали прощаться. Она вышла на крыльцо, и я несколько раз поцеловал ее руку в передней (тут она сказала снова, что говорила раньше: "Как он целует -- совершенно машинально", потому что я сам сказал эти слова, сказанные ею раньше) и потом на крыльце.
Я расстался с ней решительно довольный вечером, хотя другой на моем месте и не был [бы] доволен, потому что она избегала любезничать со мною, но для меня именно это и служило самым лучшим доказательством ее истинной привязанности и уверенности в моей привязанности.
Когда на другой день вечером Вас. Дим. был у меня, он сказал, что когда он просил ее быть на-днях у Патр., она спросила его: "Для кого вы хотите этого?" -- "Собственно для себя, не для кого другого. Но почему вы так неласковы с Чернышевским?" -- "Это могло б зайти слишком далеко. Я пошла бы за него, но он уезжает, и нельзя нам не остерегаться, чтобы не зайти слишком далеко". Я уверен, что это правда, что она в самом деле ставит меня выше и лучше всех, что она ценит мою привязанность.
Теперь понедельник. Я съездил за "Современником" к Колесникову, у которого он был, и решился сам теперь же отвезти им его, а не дожидаться до утра, чтобы передать через Венедикта. Но у меня было некоторое сомнение: понравится ли ей мое посещение, и кроме того, я был не причесан, не приглажен; нужды нет, зачем заставлять ее дожидаться лишние сутки? Да мне хотелось и показать ей мое рвение тотчас исполнять ее желания. Я взошел. Она сидела в зале и читала. Я не стал скидывать шубы. Она вышла ко мне к дверям передней и взяла книгу. "Уж достал? Как скоро. Какой милый, милый!" Я несколько раз поцеловал ее руку, не с пламенною пылкостью, а с спокойною нежностью. "О. С., я буду в четверг у С. Евг.".-- "Будьте".-- "В 6 часов?" -- "Да, около вот этого же времени" -- было около 6 1/2 часов. Я еще несколько раз поцеловал ее руку.
Прости, моя милая невеста, будь счастлива, как я счастлив тобою. Прости до четверга и будь счастлива. Еще два дня, и опять увижу тебя. Прости, будь счастлива.
Да будешь ты счастлива!
Должен записать еще перемену в моих чувствах с тех пор, как я писал свои размышления. Теперь я перестал ревновать или завидовать, потому что убедился решительно в том, что она вовсе не кокетничает и что желание вскружить голову всякому, кто попадется ей в руки, как выражается Палимпсестов, решительно ей чуждо. Этого мало. Еще важнее. Я убедился, что никого она не предпочитает мне, что ее чувство ко мне, или, лучше сказать, ее мысли обо мне решительно серьезны и довольно глубоки, что она привязана ко мне, или, лучше сказать, что я в ее глазах более всех достоин любви и что ни о ком, кроме меня, она не думает и никогда не подумает, кроме разве того случая, что серьезно и пламенно влюбится в кого-нибудь -- вещь не очень вероятная, по ее собственным словам, которые должно быть решительно справедливы и в искренности которых я убежден точно так же, как в своих чувствах к ней. Теперь я решительно спокойно чувствую к ней чрезвычайно сильную привязанность. Прошло время беспокойства, время сомнений в том, может ли она верить мне, или может ли она оценить, как глубоко и нежно [я] привязан к ней. Теперь моя привязанность решительно тиха и спокойна, но чрезвычайно глубока, сильна и нежна. О, да' будешь ты счастлива, моя милая невеста!
Писано 18 марта в 10 1 / 2 ч. вечера. Промежуток между свиданиями.