Дефекты расшифровки и заключение министерства иностранных дел, что "слог сей имеет условный смысл", позволили Чернышевскому утверждать, что попавший в руки властей Дневник повествует вовсе не о нем самом, а представляет собою собственно черновые материалы для будущих беллетристических произведений (см. его заявление в Сенат от 25 сентября 1863 г.).
Вшитая в дело следственной комиссии о Чернышевском часть его Дневника была полностью расшифрована его сыном M. H. Чернышевским и напечатана в 1906 г. в X томе "Полного собрания сочинений Н. Г. Чернышевского". Остальные части Дневника, относящиеся к 1848--1851 гг., были найдены позже в бумагах А. Н. Пыпина. Весь Дневник в расшифровке M. H. Чернышевского был впервые напечатан нами в 1928 г. в I томе "Литературного наследия Н. Г. Чернышевского". Для второго издания Дневника, выпущенного в 1931 г. Издательством политкаторжан, мы сверили расшифровку M. H. Чернышевского с оригиналом, вставили все пропущенные места и исправили замеченные погрешности. Для настоящего издания мы вновь сверили печатный текст с фотостатической копией оригинала и внесли необходимые исправления.
Рукописи дневника Н. Г. Чернышевского хранятся в Саратове, в Доме-музее его имени, за исключением второй тетради "Дневника моих отношений с тою, которая теперь составляет мое счастье", "Дневника в Саратове" и "Дневника. Март 1853", которые вшиты в дело следственной комиссии о нем, находящееся в Москве в Архиве революции и внешней политики.
Запись дневника, относящаяся к маю 1848 г., сделана на трех листках: в четвертушку и в полчетвертушки писчей бумаги и в четверть листка почтовой бумаги обычного формата.
Записи со второй половины 1848 г. по 2 февраля 1850 г. сделаны в тетрадках из почтовой бумаги обычного формата, причем листки записей 1848 г. перенумерованы цифрами с 1 по 100, а записей 1849 и 1850 гг. (по 2 февраля) -- цифрами с 1 по 40; дальнейшие записи 1850 г. занесены в тетрадь в четвертую долю листа писчей бумаги, с нумерацией страниц с 1 по 19. Единственная запись, относящаяся к 1851 г., сделана на двух полулистах писчей бумаги. Первая тетрадь "Дневника моих отношений с тою, которая теперь составляет мое счастье" -- в четвертую долю листа писчей бумаги, страницы перенумерованы цифрами с 1 по 22; вторая тетрадь в полулист писчей бумаги, страницы перенумерованы цифрами с 23 по 44, затем идут без нумерации. "Дневник в Саратове" (записи 25 ноября 1852 и 9 Января 1853 г.) писан на двух полулистах, остальной саратовский дневник занесен в тетрадь в полулист писчей бумаги, без авторской нумерации. Почерк записей на почтовой бумаге чрезвычайно густой и мелкий, прочие записи сделаны более крупным почерком. Во многих местах имеются подчеркивания, сделанные очевидно M. H. Чернышевским при расшифровке более трудных фраз и слов.
Дневник писался Н. Г. Чернышевским в те годы, когда он еще только мечтал быть литератором, писался для самого себя, а не для печати, притом в обстановке, не располагавшей к отделыванию слога и порою самой неожиданной: то под видом студенческой работы на глазах у домашних, то в университете на лекциях, то даже в церкви во время богослужения... Не мудрено, что язык Дневника далеко не отличается изяществом. Стилистические поправки, может быть, сделали бы Дневник более удобочитаемым для современного читателя. Но они отняли бы у этого драгоценного человеческого документа колорит подлинности, и поэтому мы считали их недопустимыми.
Дневник печатается с соблюдением принятой в настоящее время орфографии и пунктуации, с разбивкой сплошного текста на абзацы для облегчения чтения.
Зачеркнутые в рукописи дневников места, имеющие политическое или биографическое значение, мы приводим ниже, равным образом и явные описки, вкравшиеся в рукописи и выправленные нами в тексте.
Но прежде мы считаем необходимым познакомить читателя с шифром, которым пользовался Чернышевский, делая записи в свой дневник; этим же шифром он пользовался еще в семинарии, затем для записи университетских лекций и переписывая для себя некоторые литературные произведения, напр., "Княжну Мери" Лермонтова. Такою же скорописью была писана нм позже в крепости часть черновиков романа "Что делать?" и повести "Алферьев".
"Расшифровка Дневника,-- пишет М. Н. Чернышевский,-- представляла громадную трудность не только из-за шифра и чрезвычайно мелкого, сжатого почерка, но и ввиду того, что Дневник писался наскоро, хотелось написать побольше и поскорее, мысли опережали писание, а потому ни о слоге, ни о знаках препинания думать не приходилось. Происходили нередко и описки, главным образом в падежах и временах или в местоимениях "он" и "она", что иногда могло изменить смысл целой фразы. Чрезвычайно трудно было иной раз, при отсутствии запятых и слитности слов, не только разбивать фразу на отдельные слова, но и определять само слово, так как некоторые буквы имеют почти одинаковое начертание, а между тем каждой букве присваивается особое значение... Кроме русского алфавита, встречается и греческий, и латинский: так, сигма означает местоимение это; бета -- всякий; латинское ку -- чем; латинское в -- истина, и т. д. Но одними буквами шифр не ограничивается: введены особые значки для обозначения некоторых слов,-- например, для слов он, она, их, конечно, и т. д.".