Лачинов поклонился мне и Машеньке. -- "Я был в беседке, и мне сказали, что вы здесь". -- Он пощел подле меня. Брат взял Машеньку под руку и они замедлили шаг. Я осталась впереди, одна с Лачиновым.
Мы шли молча. Я не смела поднять глаз от земли. Я слышала, что шаги Машеньки удаляются; удалились.
-- Безотрадна ваша жизнь, Лизавета Арсеньевна, сказал он и замолчал.
Я шла, потупив глаза в землю.
-- Темна, безотрадна ваша жизнь, Лизавета Арсеньевна. Бедная вы!-- опять сказал он тихо и замолчал.
Грудь моя надрывалась.
-- Будьте добры, сядем. Я очень устаю ходить.
Он взял меня за руку и сделал шаг в сторону аллеи, к дерновой скамье. Я уступила движению, подводившему меня к скамье, и села подле него, не поднимая глаз от земли.
Он сидел, нагнувшись, и чертил палкою по песку.
"Для кого расцвела? Для чего развилась?" -- тихо проговорил он: -- Бедная вы, Лизавета Арсеньевна. -- И опять замолчал -- вы очень добрая, Лизавета Арсеньевна. Жаль вас.