Я давно плакала.
-- Зачем родятся такие девушки, как вы?-- Им некого полюбить. Я не стою того, чтобы любить меня.
-- Я так давно полюбила вас!-- Я стерла слезы и подняла глаза на него;-- он, он, мой милый! Унылый, бледный, больной, но он! Его добрый взгляд!-- Я так давно полюбила вас!-- Я бросилась на шею ему.
Он тихо удержал мои руки, не допустил меня обнять его. -- Нет, я не стою того, чтобы любить меня. Вы раскаялись бы. -- Он тихо заставил меня сесть.
-- Нет, я знаю, вы такой же, как были тогда... Любите меня. Кого же мне любить... Я так давно полюбила вас...
-- Вы позволите мне бывать у вас, Лизавета Арсеньевна? Вы сохраните доброе расположение ко мне. Но вам нельзя любить меня.
Он встал, подал мне руку, и мы медленно пошли к нашим, к беседке.
Он просидел с нашими до позднего вечера. -- Я не могла оставаться с ними в беседке. Я опять ушла на ту скамью. -- Я боялась, что брат придет ко мне и станет говорить. Нет, он не пришел; никто не приходил, ни Машенька, ни Аркаша. Никто не помешал мне... Потом, пришел Аркаша и стал рассказывать мне о Казани. Всегда все были добры ко мне. И потом, Аркаша никогда ничего не говорил мне.
Лачинов уехал несколько раньше нас и взял с собою брата.
После этой прогулки, обращение брата со мною совершенно переменилось. Он сделался очень внимателен ко мне; стал учить меня по-французски; и Аркаша иногда занимался со мною французским языком. Когда они уехали в Казань, я уж могла одна продолжать свои занятия.