-- Мы с тобою, душенька, так глупы, что не можем понимать,-- сказала хозяйка, обращаясь к сестре:-- Поэтому нам следует молчать, как я и сделала. И ты напрасно говорила.
-- Обращаюсь к вам,-- сказал Онуфриев Благодатскому: -- Вы можете проповедывать какие угодно теории; но женились ли бы вы на девушке, у которой двое детей?
-- Если не ошибаюсь, то вы могли бы не забыть, что первый ребенок родился у1 нее много лет после того, как она отказалась от всякой мысли о замужестве,-- сказал Благодатский:-- Тут вопрос не в замужестве и не в мнении нравственных людей, каковы мы с вами, тут вопрос гораздо поважнее всякой морализации: как прокормить детей?-- Вот почему жизнь, которую приняла Лизавета Арсеньевна, не может служить примером для большинства несчастных, какою была она: у нее была твердая поддержка в брате.
-- Я согласен с этим,-- сказал Онуфриев:-- Я именно это и желал заметить, когда Софья Васильевна прервала меня. Поэтому Лизавета Арсеньевна-- исключение, которое не должно быть выставляемо в виде примера для других.
-- Женщина, у которой нет независимого состояния и нет ни одного умного человека в числе близких родных, конечно может только жалеть о том, что у нее нет опоры в жизни,-- сказал Благодатский:-- Но рассудительность и твердость характера -- условия еще более важные для счастия жизни женщины ли, мужчины ли, девушки ли, вдовы ли. Кто имеет твердый характер, не пропадет.
-- Я совершенно согласен с вами; я хотел сказать и это, когда Софья Васильевна перервала меня,-- сказал Онуфриев: -- Я не такой ретроград, каким почли меня, вы, Софья Васильевна.
-- Очень рада,-- сказала хозяйка.-- Друг мой, тебе еще много работы к завтра?-- продолжала она, обращаясь к мужу.
Онуфриев взялся за шляпу. Хозяин проводил его и пошел опять в свой кабинет.
Благодатский, простившись с хозяйкою и ее сестрою, пошел к нему.-- Вот у нас и есть повесть на следующую книжку.
-- Прекрасно,-- сказал хозяин.