-- Так же мало, как и вашу жизнь, M-r Онуфриев,-- сказала сестра хозяйки:-- если не ошибаюсь, вы не женат?
-- Мужчина -- другое дело,-- сказал Онуфриев.
-- Я не сомневаюсь,-- сказала сестра хозяйки.
-- Не смейтесь над моими словами: то, что прощается обществом мужчине, не прощается девушке.
-- Я именно с этим и согласилась,-- сказала сестра хозяйки:-- Поэтому, вместе с вами, я готова задушить всякую девушку, которая позволяет себе иметь отношения, хотя бы в тысячу раз более скромные и благородные, чем ваши.
-- Но не сами ли женщины первые осуждают это в девушках?
-- Если есть на свете сплетницы, это плохое извинение для сплетников. Мы, женщины, учимся по вашим книгам; вы законодатели нравственности. Но знаете ли, что скажу я вам по секрету?-- Кто сочиняет нравственность для других, а не для себя, тот сочиняет плохую нравственность.
-- Вы приписываете мне такое мнение, которого я не высказывал. Я не осуждаю эту девушку. Я хотел только заметить, что не следует выставлять ее судьбу, как нечто заманчивое.
-- Не встретить жениха, за которого можно бы выйти -- это ли очень завидно?-- прострадать лучшие годы молодости -- это ли завидно? С чего же вы могли взять, что кто-нибудь станет думать: вот как надобно жить всем?
-- Вы опять не так поняли мою мысль...