Остановимся на минуту. Мы доказали, кажется, что не потеря невольников, а потеря монополии привела Вест-Индию к такой страшной катастрофе. Следует ли из этого заключить, что освобождение невольников может быть оправдано, но свобода торговли должна быть осуждена? Может ли история Вест-Индии служить щитом падающему делу протекционизма?

Напротив. Мы покажем читателю, какую массу благосостояния свобода торговли уже распространила в Вест-Индии. Нам скажут, может быть, что она была страшным бедствием. Заметим на это, что нация, решающаяся принять свободу торговли, находится в положении, вовсе не похожем на то, в котором была Вест-Индия. Поступая таким образом, нация говорит: "Вместо того, чтобы силой закона загораживать путь хорошим товарам ко мне, предоставляю каждому желающему наполнять ими мои магазины". Такого рода мера, даже в первую минуту, может только увеличить богатство и благоденствие страны. В Вест-Индии положение дел было совсем другое. Там небольшая группа островов имела привилегию продавать свои произведения метрополии, не опасаясь иностранной конкуренции. Естественно, что решимость метрополии покупать на открытом рынке должна была нанести им тяжелый удар. Если бы весь мир всегда покупал ружья в одном Бирмингаме, а потом вдруг решился покупать их во всяком месте, где бы их ни делали, -- то, конечно, дела бирмингамских оружейников пошли бы очень плохо. С Вест-Индией был именно такого рода случай. Уничтожение всякой монополии приносит миру вообще большую пользу; но монополисту оно, на известное время, может быть вредно.

Не забудем также, какой нечестной конкуренции акт 1846 года открыл дорогу8. Плантаторы Бразилии и Кубы не только имели целые стада невольников, но и пользовались ввозом невольников из Африки, который ежегодно доставлял им 150 000 негров.

Никто не оспаривает факта, что кубинские плантаторы замучивают своих невольников до смерти, средним числом, в семь лет. Они заставляют их работать день и ночь во все время сбора тростника, и Африка вознаграждает их за убыль в людях. Ясно, что при такой конкуренции положение английских плантаторов было невыгодно. Мы уверены, что свободный труд очень быстро победил бы невольничество, ничем не поддерживаемое. Но, когда можно заставлять невольников работать до смерти и заменять их новыми, невольничество действительно становится могущественным соперником.

И, несмотря на все это, защитник свободной торговли может торжествовать. В 1846 году говорили, да и теперь очень часто говорят, что свободный труд будет раздавлен такой конкуренцией. Однако статистические сведения о привозе сахара показывают, что в десятилетие, заключенное 1846 годом, в Англию было ввезено из стран свободного труда 41 903 326 центнеров сахара. В десятилетие, заключенное 1856 годом, эта цифра поднялась до 54 616 229 центнеров. Ясно, что свободный труд побеждает даже такое испытание, -- побеждает на 12 712 903 центнера. Потребление сахара в Англии, при уменьшенной пошлине, поднялось с 18 253 111 центнеров (в четырехлетие, заключенное 1846 годом) до 30 470 354 центнеров (в четырехлетие, заключенное 1858 годом). Но всего замечательнее здесь то обстоятельство (на которое финансовым людям следовало бы обратить полное внимание), что свободная торговля не только возвысила народное благосостояние в такой значительной пропорции, но и увеличила доходы казны. В первое из названных нами четырехлетий пошлина с сахара составила сумму в 17 750 847 фунт, стерл. Во второе, при пониженной пошлине, сумма эта достигла 20 883 583 фунтов.

Теперь простимся навсегда с "ужасным прошедшим". Времена эти, слава богу, миновались безвозвратно. Законы Англии никогда уже не наденут в Вест-Индии цепей на руки или промышленность человека. Бич уже не терзает тела невольника и не вырывает из груди его ужасный вопль отчаяния: "или ты думаешь, что я -- не человек?" Старый порядок вещей уступил место новому. Но тут мы и приходим к главному вопросу -- к тому, был ли кризис 1847 года только временной грозой или, напротив, сказал Вест-Индии первое слово неизменного приговора? Разорена ли она? Не обрекли ли ее на смерть филантропы и приверженцы свободной торговли, которые разорвали цепи ее невольников и лишили ее протекционного тарифа? Правда ли, наконец, что она с каждым годом все больше и больше становится жертвой бедности и варварства, и не точнее ли будет сказать, что, напротив, теперь положены для нее основания цветущего, здорового благосостояния?

Только неопровержимая сила официальных отчетов и статистических цифр, которые мы представим, дает нам смелость произнести наш ответ. Со времени бедствий Вест-Индии глаза англичан мало к ней обращались, и очень немногие знают, что там делалось. Мир вообразил, что смерть прекратила стоны, которые он перестал слышать. А между тем Вест-Индия быстро достигает состояния изобилия, счастья, комфорта, с которым до сих пор не была знакома. Два великие опыта -- опыт освобождения и опыт свободной торговли -- имели успех, сначала встретивший некоторые препятствия, но теперь с каждым годом принимающий более и более решительный характер.

Мы уже говорили о насилии, которое искусственным образом направляло почти всю массу рабочих сил наших невольничьих колоний к одному занятию -- производству сахара. Мы заметили, что при уничтожении этого насилия необходимо должно было произойти новое распределение труда. Точно так же мы говорили, что замена этого однообразного труда различными отраслями занятий была столько же полезна, как и необходима.

Потому мы нисколько не были бы огорчены, если бы какие-нибудь новые отрасли промышленности почти совершенно вытеснили старые. Такого рода факт нисколько не доказывал бы разорения наших островов. Он мог быть следствием более благоразумного и полезного применения труда. События не дали, однако, такого результата. Свобода труда и торговли не только не ослабила, но значительно увеличила производство сахара в наших колониях. В последние два года чистого невольничества (1832, 1833) наши колонии вывезли в Англию 8 471744 центнера сахару. В 1856 и 1857 годах вывоз этот достиг до 8 736 654 центнеров. Сверх того, открыта была совершенно новая торговля с Австралией, Соединенными Штатами и некоторыми другими странами. Относительно этой торговли мы не имеем точных данных.

Результат будет еще поразительнее, если мы не примем в соображение Ямайку, по рукам и по ногам связанную (как мы сейчас это покажем) своей дурной администрацией и финансовыми беспорядками. Взяв только остальные шестнадцать островов, мы найдем, например, что в последние шесть лет невольничества они вывозили средним числом 3 007 782 центнера сахару, а в последние четыре года одна Англия получила от них 4 055 521 центнер. Сверх того, была заведена новая торговля с другими государствами.