Геллерт. Знания мои, государь, преимущественно заключаются в древней истории; новую изучал я гораздо менее.
Король. Из эпических поэтов кого вы предпочитаете -- Гомера или Виргилия?
Геллерт. Без сомнения, Гомер, как оригинальный гений, заслуживает предпочтения.
Король. Но Виргилий, однако же, писатель более изящный.
Геллерт. Мы живем во времена, слишком отдаленные от гомеровых, и не можем составить себе определительного суждения о языке и нравах того древнего периода: потому я полагаюсь на суждение Квинтиллиана, который отдает преимущество Гомеру.
Король. Но мы, однако же, не должны с рабским подобострастием подчиняться суждениям древних.
Геллерт. Я н не подчиняюсь им слепо. Я только принимаю их мнения, когда древность облекает предмет таким туманом, который не дает мне различить его черты и, следовательно, отнимает возможность собственного суждения.
Король. Вы, как я слышал, написали басни, замечательные по изяществу и остроумию. Можете вы прочитать мне одну из них?
Геллерт. Не умею вам сказать, государь, могу ли: память моя далеко не хороша.
Король. Постарайтесь; я пока пройдусь по комнате и дам вам время собраться с мыслями... (Через несколько минут.) Можете теперь исполнить мое желание?