Геллерт. Государь, я не имею никакой наклонности и путешествиям; а если бы и имел, мои обстоятельства не позволили бы мне путешествовать.
Король. Скажите, какой болезнью вы страдаете? Я предполагаю, болезнью ученых?
Геллерт. Назову ее так, когда вашему величеству угодно почтить меня этим именем, которого, без величайшего тщеславия, не мог бы я дать сам себе.
Король. Я, подобно вам, страдал этою болезнью и, кажется, могу излечить вас: делайте только моцион, ездите гулять верхом каждый день и раз в неделю принимайте ревеню.
Геллерт. Это лекарство, государь, могло бы для меня быть хуже самой болезни: если моя лошадь была бы здоровее и бодрее меня, я не смел бы сесть на нее; а если она хуже меня, немного пользы было бы мне от прогулки верхом на ней.
Король. Ну, так ездите гулять в экипаже.
Геллерт. Я не так богат, чтоб иметь на то средства.
Король. А, вот этим-то обстоятельством обыкновенно и больны немецкие литераторы. Правда, худые ныне времена.
Геллерт. Худые, ваше величество! Но если бы благость вашего величества дала мир Германии...
Король. Да разве от меня это зависит? Разве вы не слышали, что против меня соединились три державы?