Поцалуй твои!
бросился въ идеальничанье о какой-то любви "золотой" и "прекрасной", и все стихами, стихами такъ и рѣжетъ! А что еще хуже, прописалъ своей четѣ "новыхъ людей" всякій вечеръ ѣздить въ оперу, или въ театръ, или читать стихи и заниматься поэзіей! (III, 101).
Вотъ что значатъ старческія лѣта, г. Чернышевскій! А молодые-то люди, не намъ съ вами чета, г. Чернышевскій: тѣ просто говорятъ, что поэзія создана "для золотушныхъ барышенъ" (см. "Рус. Слово" 1863. No 6, рецензія на Лермонтова).
Странно, что и Добролюбовъ, въ послѣдній годъ своей жизни, заговорилъ какъ-будто что-то недобролюбовское, тоже бросился въ идеальность чувства, даже началъ писать лирическіе стихи... Нѣтъ, это не новые люди, г. Чернышевскій, и вы сами, и ваша Вѣра Навловни, и Лопуховъ, и Кирсановъ, и Добролюбовъ -- вотъ г. Зайцевъ и Бурбоновъ, тѣ, дѣйствительно, новые люди. Одно время такимъ былъ г. Писаревъ, но потомъ и онъ, даже онъ! устыдился и провозгласилъ поэзію чѣмъ-то стоющимъ вниманія.
Такимъ образомъ, когда наши "новые люди-романтики" тщатся слабыми прозаическими описаніями нарисовать намъ, напримѣръ, такую картину, какъ у г. Чернышевскаго: "Золотистымъ отливомъ сіяетъ нива; покрыто цвѣтами поле... тамъ и здѣсь свѣтлыя, прозрачныя, пурпуровыя облачка" и проч. и проч. (см. выше), которыя видятся во снѣ Вѣрѣ Павловнѣ, какъ обольстительная обстановка жизни счастливой, эти картины -- правда, подъ вліяніемъ другаго направленія -- уже давно были выражены и лучше и сильнѣй все тѣмъ же г. Фетомъ, хотя бы напримѣръ, въ слѣдующемъ стихотвореніи:
Шопотъ, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Соннаго ручья,
Свѣтъ ночной, ночныя тѣни,