Надя. Вот как, Платон Алексеич: вы думаете что это так будет, а этого не может быть, потому этого и не будет.
Клементьев. Чего не будет? Чтобы мы повенчались? Когда я одно только и говорю вам: повенчаемся.
Надя. Я не сомневаюсь, вы честный человек, Платон Алексеич. Я не умею говорить. Я сказала так, что мои слова вышли напрасной обидою для вас. Не то, что невозможно, чтобы вы повенчались со мною, — а только, это не хорошо.
Клементьев. Почему же не хорошо?
Надя. Вы дворянин, Платон Алексеич, а я мещанка.
Клементьев. Повенчаемся, и вы будете дворянка.
Надя. Этого не переменить никакой свадьбою, своего происхождения, Платон Алексеич.
Клементьев. Ваша правда, Наденька. Но умным людям нет дела до того чья кто дочь, — они смотрят на то, какая у нее душа.
Надя. У мещанки и душа мещанская, Платон Алексеич.
Клементьев. Это как, Наденька? Помилуйте, вы говорите бог знает что такое.