Ястрьбъ.
Ятры.
(Ях) ѣхати, ѣздити.-- Ѣздъ 135,з. -- Въѣхати.-- Възъѣхати. -- Выѣхати. -- Доѣхати. -- Заѣхати кого -- заехать в тыл. -- Изъѣхати кого -- напасть врасплох.-- Изъѣздь; изъѣздомъ ѣхати -- так чтобы напасть врасплох. -- Изъѣждениіе 87,8 = изъѣздѣ. -- Наѣхати. -- Наѣздъ 210,2. -- Объѣхати. -- Отъѣхати.-- Отъездъ.-- Переѣхати. -- Поѣхати. -- Поѣздъ 104,9. -- Поѣздьство 89,6 -- Подъѣхати. -- Приѣхати. -- Приѣздъ. Проѣхати. -- Розъѣхати кого -- стать в середине, так что нельзя сразиться. -- Розъѣхатися. -- Съѣхати. -- Съѣхатися. -- Съѣздъ.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые опубликовано в томе II Известий императорской Академии наук по отделению русского языка и словесности, листы 1--15 и XXII--XLVI листы прибавлений, 1853 г. Печатается по тексту Полн. собр. соч., 1906. т. X, ч. II, стр. 21--81.
Начало составления "Опыта словаря к Ипатьевской летописи" относится еще к студенческим годам Чернышевского (17 июля 1849 г.). Эта работа, проводившаяся под руководством крупнейшего русского слависта И. И. Срезневского, настолько увлекла молодого Чернышевского, что по окончании университета он выбрал темой для магистерской диссертации исследование "О падежах в Ипатьевской летописи" (см. письмо Срезневскому от 1 ноября 1851 г., наст. изд., т. XIV, стр. 219--220).
Чернышевского всегда глубоко волновали судьбы родины. Летопись была для него страницей прошлого русского народа. Внимание Чернышевского привлекали в летописи вопросы словарного состава языка и лексикологии. В этом отношении его работа над "Словарем к Ипатьевской летописи" представляет большой интерес. Это после словаря, составленного А. Х. Востоко-вым, был первый словарь, посвященный языку древнерусского памятника, к Остромирову евангелию.
Чернышевский внес в свой словарь все слова, встречающиеся в Ипатьевской летописи, за исключением служебных слов, частиц и собственных имен. Слова эти были размещены в словаре по гнездам в корнесловном порядке с указанием страниц и строк печатного издания, Поли. собр. лет, т. II. В гнезда помещались слова, связанные общностью происхождения или принадлежащие к одному корню.
В словаре Чернышевского нет единообразия в построении. Во главе гнезда ставится то существительное, то прилагательное, то глагол, то наречие. Есть ошибочные отнесения слов разных корней к одному гнезду. Толкования слов также разнообразны и пестры. Некоторые слова, которые, по мнению Чернышевского, давно известны, например, АВГОУСТ АГН-Я, ПЛЕ-МЯ, ПЬШЕН-ИЦЯ, СЬТ-Ь, СОЛОМА, СОБОЛЬ, СОКОЛ, ХЛЬБ-Ь, ЧАША, оставлены без объяснений. Иногда объяснения даются через контекст, например, слово ОУКРОП. Больного влагают в оукроп, но нет указания, что оукроп -- это горячая или теплая вода. Кроме того, слово "оукроп" стоит не на своем месте по алфавиту. Отдельные слова объяснены синонимически. Например, БИРИЧЬ -- глашатай, бирючь; ГОРАЗД-ЫИ -- очень хороший, искусный; ТОМИ-ТЕЛЬ -- мучитель. Объяснения в ряде случаев Чернышевский составляет подробно, точно, конкретно. Например, МЬСТИЧЬ -- помещенный в корне, МЬСТО -- житель внешнего города: они противополагаются горожанам, жившим в крепости.
Чернышевский сознает необходимость отличить слова церковнославянские или риторические от народных русских слов. При отдельных словах даются стилистические пометы. Их очень немного. Так, при указании на церковно-славянское происхождение слова Чернышевский дает помету Ц. С. При указании на слова высокого стиля, книжные слова, он делает помету -- рет. (реторическое): болог, благы (Ц. С.) или груб-ость -- невежество (рет.). Слова, которые Чернышевский затрудняется определить, он ставит под вопросом. Грамматические пометы почти отсутствуют, но при употреблении слов в необычной для 60-х годов XIX века форме Чернышевский указывает ее. Например, сноп -- снопови (дательный падеж) или зять -- зяти -- зятя (родительный падеж).