"Заговорщики думали о впечатлении, которое произведет на Европу приготовляемый ими переворот. Уверяют, что у них был составлен манифест для сообщения европейским державам. В этом акте излагались причины неудовольствия нации на Абдул-Меджида и его министров; представлялись сведения о дворцовых издержках и суммах, получаемых министрами. Далее объявлялось, что переворот не заключает в себе ничего враждебного прогрессу, цивилизации, а в особенности ничего опасного для христиан".
"Каждый народ имеет свой метод идти к своим целям. Турецкий заговор был, повидимому, нечто соответствующее нашей английской лиге в пользу финансовой реформы, только вместо собирания колоссальных митингов, мирной агитации и красноречия Кобдена и орайта -- у пашей, муфти и улемов были тайные собрания в доме одного из их товарищей близ мечети султана Баязета и замысел арестовать султана и его министров. Письмо, помещенное в Presse, продолжает:
"Месяца три тому назад составилось тайное общество с смелым намерением арестовать султана и изменить форму правления. Главное лицо общества, Шейх-Ахмед, курд, родом из Сулеймание, жил в медресе (училище) при мечети султана Баязета. Он человек просвещенный, чуждый фанатизма, уважаемый богослов и Философ и известен непоколебимою честностью. Подобно почти всем туркам, Шейх-Ахмед печалился тем, как дурно ведутся государственные дела, возрастающею слабостью империи, административными злоупотреблениями, финансовыми беспорядками, безмерными дворцовыми издержками. Он строго осуждал действия министров и слабость султана. Его слушали с почтением, и слова его получали великую силу от нравственного авторитета, которым он пользовался. Ежедневно повторяющиеся факты подтверждали эти слова и увеличивали народное неудовольствие. Около шейха собрались люди, разделявшие его мысли; у них часто происходили совещания. Это были судьи, духовные, военные, люди среднего сословия и чиновники".
В числе друзей шейха находился черкес Гуссейн-Паша, человек горячего и решительного характера, получивший известность в карскую кампанию 1855 года. Он был тогда командиром первого арабиста некого полка, отличился при отражении русского штурма и за это произведен был в генералы. В прошлом году он был менее счастлив в войне с черногорцами, где корпус его сильно пострадал; под ним самим было убито две лошади, и сам он едва спасся от смерти. Его удалили от командования. Возвратившись в Константинополь, он требовал военного суда, но ему отказали в этом. Оставшись без должности и считая себя обиженным, он питал неудовольствие на правительство. Познакомившись с Шейхом-Ахмедом, он охотно присоединился к его замыслу. Месяца два тому назад его определили в штаб румелийской армии. Он отказывался, но потом согласился и уехал. Говорят, что в его отсутствие руководителем движения положили сделать артиллерийского генерала Гассана-Пашу, командовавшего батареями и караулами на Босфоре. В числе заговорщиков был также Джафер-Паша, албанец знатного рода, некогда боровшийся против Порты, но во время дунайской кампании присоединившийся к армии султана с 200 своих соотечественников, вооруженных и обмундированных на его счет. После войны ему давали много обещаний, но ни одного не исполнили. Ему даже не дозволили возвратиться на родину, а принудили остаться в Константинополе, давая ему около 7 фунтов (45 р. с.) в месяц. Были и другие значительные люди в числе заговорщиков; офицеров, замешанных в это дело, считают не менее 850 человек. Общество имело правильную организацию, и члены его разделялись на два класса: руководителей и простых членов.
"Только руководители знали друг друга. Простые члены знали только своих руководителей, из которых у каждого было под руководством от 100 до 150 человек. Надобно полагать, что число членов заговора было не менее 15 или 18 тысяч. План заговорщиков был таков: при возвращении султана из мечети или из дворца Топхане с обыкновенною свитою они хотели ждать его в самом узком месте той улицы, которая параллельно Босфору ведет из Топхане в Дольма-Бакши, где стоит кабуташский караул11. Офицеры и солдаты этого караула должны были арестовать султана; все они были на стороне заговорщиков. После арестования султана хотели пустить с кабу-ташского крыльца ракеты, чтобы дать сигнал полку, расположенному в Кулали, на другой стороне Босфора. Отряды этого полка должны были идти, чтобы арестовать военного министра Риза-Пашу, великого визиря Аалн-Пашу и министра иностранных дел Фуад-Пашу".
"Других министров, президентов и членов советов также хотели арестовать и, подобно султану, держать под стражей. Говорят, что Гассан-Паша, сделавший донос на заговорщиков, утверждает, будто бы изменил им, узнав, что они хотят убить всех арестованных и самого Абдул-Меджида; но общее мнение в Константинополе таково, что у заговорщиков не было намерения убивать кого бы то ни было и что Гассан выдумал эту историю для своего извинения. Заговорщики назначили уважаемых людей для замещения низложенных сановников, не спрашивая, впрочем, согласия у избранных ими кандидатов. Они хотели объявить султана низложенным и возвести на престол его брата или старшего сына. Все было готово; исполнение заговора было назначено на субботу 17 (5) сентября, но в среду 14 (2), вечером, Гассан явился к Риза-Паше и рассказал ему все. Быстро приняты были меры. В четверг, в пятницу и субботу множество людей было арестовано: они содержатся в Кулали, в Скутари и в других местах. Письмо продолжает:
"В числе заговорщиков, арестованных в пятницу, был Джафер-Паша; его посадили на большой каик под стражею 10 солдат, чтобы отвести в Кулали. На дороге он расстегнул пуговицы широкого пальто, которое было на нем. В ту минуту, когда каик вошел в быстрое течение, он вскочил и прыгнул в воду; солдаты схватили его за пальто, но он вынул руки из рукавов, нырнул и исчез. Это было в половине восьмого вечером. Приближалась ночь, я Джафер-Пашу не нашли; только его феска всплыла через несколько минут на поверхность, тела его не отыскали. Многие говорят, что паша умел чрезвычайно хорошо плавать и что он, может быть, спасся".
Выбирая достовернейшие черты из других известий, мы видим, что целью заговора было прекратить беспорядки управления и дворцовой расточительности введением в Турцию более правильной администрации и лучших законов, в том числе уравнением прав христианского населения с мусульманским.
-- Ноябрь 1859 года.>
Европейские дела.-- Северо-Американские Штаты и Браун.