На этом и хотели остановиться. Но публика толковала о возможности преобразований, будто бы обещанных после Виллафранкского мира. Австрийские правители поколебались в своей прежней решимости; они поддались влиянию общественного мнения и стали думать, что надобно сделать какие-нибудь преобразования. Совет министров начал совещаться об этом. Когда пошла речь о том, какими усовершенствованиями полезно было бы улучшить прежнюю систему, они не могли ни в чем согласиться между собою. Время шло в бесплодных спорах; едва тот или другой министр предлагал ту или другую мысль, все остальные находили ее или вредною, или непрактичной. А между тем толки в публике становились все громче, да и дела в Италии требовали, по мнению австрийских министров, скорейшего успокоения внутренних провинций. Тогда австрийские министры обратились к проекту большинства государственного совета, чтобы переделать его. Но все-таки не могли они прийти ни к какому результату. Оказалась нужна посторонняя помощь. В составлении проекта большинства главное участие принимал граф Клам-Мартиниц. Чтобы переделать этот проект сообразно положению австрийских правителей, ближе всего было бы пригласить графа. Но, при всей своей благонамеренности, Клам-Мартиниц обнаружил в себе свойство, неудобное для австрийских министров: он хотел быть главою нового кабинета, хотел устранить всех прежних министров от должностей, заместив их людьми по своему выбору. Пришлось искать другого советника. Помощниками Клам-Мартиница в государственном совете были венгерские магнаты; между ними первую роль играл Сечен4. Министры обратились к нему; он обнаружил сговорчивость: удовлетворился званием министра без портфеля, т. е. члена совета министров, не имеющего никакой особенной части управления в своем заведывании, и взамен за то взялся переделать проект большинства государственного совета сообразно с намерениями министров.
Содержание диплома объясняется его происхождением. Проект большинства государственного совета, поступивший в руки Сечена, имел, как мы замечали, две главные черты: во-первых, он устраивал областное управление так, чтобы вся власть принадлежала феодальным сословиям; во-вторых, он ограничивал власть центрального управления, давая областным правительствам независимость от центрального почти во всей администрации. Граф Сечен исправил проект так, что центральная бюрократия сохраняет всю свою нынешнюю власть; областные правительства действуют исключительно по ее распоряжениям. Но эта деятельность, состоящая в исполнении воли центрального правительства, передается в каждой области лицам, которых почтут достойными своими представителями местные феодальные сословия. Такое преобразование почтено было министрами и графом Сеченом за реформу, удовлетворительную для всех областей Австрийской империи, кроме одной Венгрии. Будучи сам венгерец, граф Сечен рассудил, что Венгрия не удовлетворилась бы этою сущностию дела, если бы сущность дела не была облечена в формы, приятные национальному чувству венгерцев. Венгерцам нравилось, что Главный правитель королевства назывался у них в старину особенным именем палатина, а не просто наместником или генерал-губернатором, как в других австрийских землях; им льстило, что австрийский император имеет особенную коронацию, как король венгерский; наконец они жаловались, что немецкому языку дано в их земле первенство над венгерским. Граф Сечен объяснил остальным министрам, что надобно уступить Венгрии в этих случаях. Таким образом, в дипломе была отделена Венгрия от остальных земель, и назначены ей особые преимущества. Венгерский язык был признан официальным для дел внутренней венгерской администрации; обещано было, что император австрийский будет иметь особенную коронацию, как король венгерский; генерал-губернатору венгерскому присвоен был прежний титул палатина. Словом сказать, корпорации и сановники, установлявшиеся вследствие диплома, получили имена, заимствованные из прежнего венгерского устройства. От этого наружность дела имела для Венгрии другой оттенок, чем для остальных провинций, и в соблюдение такого различия диплом говорил о Венгрии отдельно от остальной массы австрийских областей. Граф Сечен, жертвуя отдельною областью благу австрийского правительства, не требовал для своей родины уступок, не согласных с духом реформ, делавшихся другим областям, а остальные министры согласились с ним, что имена сановников и учреждений в Венгрии должны быть более блестящими, чем в других областях, при существенной одинаковости устройства Венгрии и остальных провинций.
Еще более замечательна осмотрительность графа Сечена при назначении министра, который управлял бы Венгриею. Мелочные хлопоты, поглощавшие прежде значительную часть времени у министров (вероисповеданий, полиции и внутренних дел, слагались теперь с чиновников центральных венских департаментов на областные управления. Прежде министры делали распоряжения и сами хлопотали о подробностях исполнения даже маловажных распоряжений; теперь было решено, что по маловажным делам они только будут отдавать приказания и иметь надзор за их исполнением, а самое исполнение маловажных распоряжений возлагается на обязанность областных управлений. Через это должность министра значительно облегчалась, и найдена была возможность соединить в руках одного министра три отрасли управления, которые прежде были разделены между тремя министрами. Это соединение трех министерств в одно было облегчено тем, что граф Надашди, министр внутренних дел, и граф Тун, министр исповеданий, навлекли на себя неудовольствие первого министра, графа Рехберга, и принуждены были подать в отставку. Остальные министры решились не замещать этих должностей, сделавшихся вакантными, и таким образом прежний министр полиции, граф Голуховокий, принял под свое управление министерства вероисповеданий и внутренних дел с титулом государственного министра. Но Венгрии давалось положение отдельное от остальных провинций, потому надобно было назначить отдельного сановника для заведывания по Венгерской провинции теми отраслями дел, которыми стал заведывать по другим провинциям граф Голуховский. Этому министру венских дел дано было старинное имя венгерского придворного канцлера. Граф Рехберг предложил звание венгерского придворного канцлера графу Сечену, как венгерцу. Но граф Рехберг не знал, до какой степени не любят венгерцы графа Сечена, который до 1848 г. был приверженцем Меттерниха и горячо боролся против национальной партии, а в 1848 г. держал сторону австрийского правительства в войне против мятежных своих соотечественников. Теперь он мог бы воспользоваться предположением австрийских министров, что его имя произведет хорошее впечатление в Венгрии; но он не захотел извлекать выгоды для себя из их ошибки и отказался от звания венгерского придворного канцлера; на это место рекомендовал он человека, вполне разделяющего теперь его убеждения, барона Вая.
Но, несмотря на высокое благородство графа Сечена, составлявшего диплом 20 октября, несмотря на то, что диплом этот содержал в себе крайние уступки, какие только может сделать австрийское правительство, опыт нового законодательства был холодно встречен народами. Такого результата следовало ожидать по изложенным нами отношениям австрийцев к населяющим Австрийскую империю немцам, славянам, венграм и итальянцам. Мы еще яснее убедимся в его неизбежности, если ближе познакомимся с характером преобразований, провозглашенных дипломом 20 октября.
В то время, как мы пишем эту статью, постепенно обнародованы уставы для сеймов четырех провинций; Штирии, Каринтии, Зальцбурга и Тироля. Устав для Штирии явился первым, потому имел особенную важность в ходе окончательного установления мнений о новом устройстве. Это заставляет нас рассмотреть его с некоторою подробностию.
По второй статье статута, "ландтаг состоит из представителей духовенства, дворян и больших землевладельцев, городов, торговых и промышленных палат и прочих общин". По четвертой статье, президент ландтага назначается императором, а не выбором самих членов ландтага. По статьям 9, 10, 11 и 12, духовенство посылает на ландтаг 8 депутатов, дворянство 12, города 10 депутатов, торговая и промышленная палаты 2 депутатов, остальные герцогства Штирии 12 депутатов. Таким образом, из 42 членов ландтага, двум первым сословиям принадлежит 18. Во всех важных вопросах все эти 18 членов стали бы подавать голос как один человек; чтобы иметь на своей стороне большинство, им нужно было бы привлечь на свою сторону из остальных членов ландтага только 4 или даже только 3 человек, потому что президентом, конечно, всегда будет епископ или аристократ, так что при равном разделении голосов его голос всегда дал бы перевес их партии. По 24 статье, права ландтага состоят в том± что он "по предметам, касающимся благосостояния и нужд Штирии, может выражать желания или жалобы страны и представлять предложения и просьбы или непосредственно императору, или чрез наместника". Таким образом, он имеет совещательный голос, или, точнее говоря, право представлять свое мнение на благоусмотрение центрального правительства, а решения правительства принимаются совершенно независимо от ландтага. По 27 статье, это отношение установляется еще определительнее: "ландтаг выражает мнения по всем предметам, в которых правительство обратится к нему за советом",-- таким образом, круг его деятельности, или, точнее говоря, круг дел, о которых он может представлять просьбы императору, определяется тем, о каких делах найдет нужным министерство советоваться с ним. Кроме этих дел, которые каждый раз указываются ландтагу волею министерства, он занимается совещаниями о постройке дорог и кадастровыми делами. Наконец он заведует раскладкою податей и повинностей по разным округам и общинам.
Прибавим, что депутаты от городов избираются не прямо самими горожанами, а городскими начальствами; депутаты других общин, то есть сельских общин, также не поселянами, а начальствами общин.
Следовавшие за этим уставом статуты Каринтии, Зальцбурга и Тироля были совершенно таковы же. Разница была только в числе членов сейма, соответственно разнице в величине и населении провинций. Но пропорция между представителями феодальных сословий и другими депутатами постоянно была такова же, как и в штирийском сейме: большинство было всегда обеспечено феодальным сословиям: так, например, тирольскому сейму положено было иметь всего 56 членов, по 14 от каждого из 4 сословий: духовенства, дворянства (которого почти нет в Тироле), горожан и поселян. При таком распределении представителей два феодальные сословия должны иметь большинство, хотя бы ни один из представителей горожан и поселян не присоединился к ним, потому что на их стороне был бы президент, голос которого решает при равном разделении голосов.
Но областные сеймы занимаются только делами отдельных областей; по делам всего государства дан был им при центральном правительстве особенный общий орган, под названием государственного совета. Читатель помнит из прежнего нашего обозрения, что члены государственного совета назначаются по выбору областных сеймов; каждый провинциальный сейм посылает в государственный совет соразмерное важности своей провинции число таких поверенных. Областной сейм должен был выбирать не прямо самых членов государственного совета, а кандидатов на это звание, в тройном числе против количества членов, какое определено было брать в государственный совет от провинции. Например, если бы в государственный совет назначено было взять пять человек членов из Тироля, то тирольский сейм должен выбирать 15 человек, кажущихся ему достойными такого назначения. Австрийское министерство удержало за собою право окончательного выбора пятерых членов государственного совета из этого представляемого ему списка 15 кандидатов.
Такая мера соответствовала назначению государственного совета; в самом деле, ему предоставлено было право "содействия" (Mitwirkung) по всем внутренним делам, превышавшим круг участия областных сеймов: через совещания государственного совета должны были проходить все вопросы о новых налогах, займах и законодательных мерах. Официальными разъяснениями было указано, что степень влияния государственного совета на все эти дела в точности определяется термином "содействия", которым обозначал диплом участие этого учреждения в государственном управлении. Разъяснено было, что "содействие" указывает на всегдашнюю готовность министров принимать к сведению мнение государственного совета. Но тут же было прибавлено, что "содействие" вовсе не означает "утверждения" или "согласия". Министерство оставляло за собой право поступать во всяком деле сообразно своему усмотрению, не стесняясь мнением государственного совета, если это мнение окажется не соответствующим правительственной надобности. Оно сделало государственный совет действительно собранием своих советников, мнение которых уважается, когда бывает хорошо, но не мешает надлежащему ходу дела, когда бывает неудовлетворительно. При таком условии государственный совет, получая возможность быть полезным для министерства, не мог служить препятствием к надлежащему порядку управления Австрийскою империею. Впрочем, на его совещание должны были предлагаться необходимые для государства меры только в обыкновенных случаях; а в чрезвычайных случаях, когда дело не терпело бы отлагательства или когда, по своему характеру или по своему отношению к публике, оно было бы не удобно для совещаний в многочисленном собрании, министерство оставляло за собою право делать все нужные распоряжения помимо совещаний с государственным аппаратом.