Не делай они этого, они имели бы больше шансов к успеху. Теперь их положение стало очень дурно. Посмотрим, как отразились их отчаянные действия на расположении Севера и на действиях союзной власти.
Президент Буханан до самых последних чисел декабря прошлого года исполнял волю невольнической партии, увлекшись своею услужливостью к ней до того, что помогал замыслам сецессионистов и открыто покровительствовал им. Из семи членов его кабинета трое были самыми жаркими сецессионистами,-- министр финансов Кобб, военный министр Флойд и министр внутренних дел Томпсон. Подавая голос с ними, он доставлял им большинство в кабинете и всячески помогал им. Еще с лета, опасаясь победы республиканцев на президентских выборах, они вчетвером стали подготовлять невольническим штатам удобства и средства к восстанию против Севера. Союзные гарнизоны были постепенно выводимы из фортов и арсеналов хлопчатобумажных штатов или чрезмерно ослабляемы (мы видели, например, что из трех чарльстонских фортов два были оставлены без всякого гарнизона, а в третьем гарнизон уменьшен до 70 человек; так было и везде на Юге). А с тем вместе в южные арсеналы, при которых не было оставлено ни одного солдата, посылались огромные запасы оружия, пороха, пуль, ядер и т. д. (На Юге нет и оружейных фабрик, как нет почти никаких других.) Так, например, в чарльстонский арсенал, из которого были удалены солдаты буквально все до одного, было нынешним летом послано 30 000 ружей. Эти отправки оружия на Юг продолжались, когда уже собирались там конвенты для отторжения от Союза, а Южная Каролина и провозгласила отторжение. Буханан официально поддерживал Брекенриджа, кандидата сецессионистов, и сменил всех союзных чиновников, хотевших поддерживать Дугласа, кандидата демократов, противившихся отторжению, хотя целая половина демократической партии, избравшей Буханана, поддерживала Дугласа. Надобно притом заметить, что Брекенридж -- вице-президент Союза. По закону, вице-президент заступает место президента в случае его смерти или отказа от должности, до начала нового президента. На случай торжества республиканцев был даже составлен план, что Буханан, подведя дело к расторжению, откажется от должности за месяц или за полтора до конца президентского срока (то есть до 4 марта), и Брекенридж, заняв место, объявит себя прямо предводителем сецессионистов, займет войсками Вашингтон и сдаст его сецессионистам, которые созовут там "национальный конвент" для составления новой союзной конституции в духе невольничьих штатов, объявив исключенными из Северо-Американского Союза штаты Новой Англии, в которых никакими средствами уже не надеялись они доставить перевес партии, готовой на уступки невольничеству. Удивительно, до чего могут быть ослепляемы или страстью, как Брекенридж, или привычкою к угодничеству своим покровителям, как Буханан, люди очень опытные и хитрые, какими нельзя не признать их обоих и Лругих предводителей сецессиониэма, составлявших вместе с ними этот химерический план, который можно сравнить разве с тем, как если бы алжирцы собирались завоевать Францию и исключить парижан из своего нового алжирско-французского государства.
Но как бы то ни было, Буханан действовал в таком духе. Разумеется (мы уже и говорили это), у невольнической партии и у него, ее представителя, была уверенность, что не придется им исполнять своих планов, что Север испугается их замыслов, интриг и угроз, что они выиграют битву без действительной траты пороха. Оно бы, может быть, так и вышло, если бы сецессионисты уже не испортили дело чрезмерною заносчивостью и отчаянностью действий. А впрочем, и то сказать, что ведь только на отчаяннейшей заносчивости и была основана возможность успеха: в самих хлопчатобумажных штатах сецессионисты были бы отброшены в ничтожество опомнившимся большинством, если бы не торопились ковать железо, пока горячо.
Мы говорили, что Буханан верно служил своим повелителям -- сецессионистам. Когда в начале декабря собрался конгресс, Буханан, представляя конгрессу, по заведенному правилу, годичный обзор положения дел Союза, изложил в нем такой взгляд на сецессионистский кризис и такие советы, от которых изумились все простодушные люди на Севере, никак не предполагавшие, чтобы человек из свободного штата (Буханан родом из Пенсильвании) мог дойти до такого раболепства перед партиею невольничества. Буханан говорил, что он не имеет власти противиться вооруженному восстанию, начинаемому Южною Каролиною, оплакивал несправедливость Севера, обижающего Юг; говорил, что даже уступка со стороны республиканцев сецессионистам во всех опорных пунктах была бы недостаточна для смягчения справедливого гнева Юга, что все частные вопросы эти еще ничего не значат перед коренною причиною вражды, лежащею в том, что на Севере печатаются книги и издаются газеты, выставляющие невольничество учреждением неблаговидным и убыточным, что надобно устранить эту причину вражды Юга к Северу.
Северные демократы увидели наконец, куда ведет их преданность плантаторам. Но Бухаиан продолжал итти по прежнему пути. Андерсон требовал подкреплений,-- президент сказал, что не может послать их. Тогда председатель кабинета (государственный министр) Касс вышел в отставку, объявив отказ Буханана изменою долгу. Буханан и тут не перестал угождать плантаторам. В Вашингтон явились комиссары, посланные Южною Каролиною к союзному правительству требовать признания Южной Каролины независимым государством, сдачи фортов, лежащих в ее границах, условиться о том, какая часть других союзных имуществ и долгов будет перенесена на долю нового государства. Буханан принял этих комиссаров, хотя был бы обязан отвечать им, что никаких сношений с возмутителями не может иметь; он надавал им обещаний, дело шло отлично,-- но вдруг остановилось.
Это было в конце декабря. С каждым днем росло негодование во всем населении северных штатов и большинстве населения пограничных невольничьих штатов. Главнокомандующий союзною армиею генерал Скотт отказался отозвать Андерсона из чарльстонских фортов и выражал твердое намерение послать войска против сецессионистов, если они не смирятся. Он сам родом из невольнического штата (из Виргинии), как и Андерсон (из Кентукки). Это было слишком явным доказательством, что и пограничные невольничьи штаты не одобряют президента. На всем Севере собирались грозные митинги. Пенсильвания и Нью-Йорк, постоянно бывшие самыми снисходительными к Югу из свободных штатов, начинали вооружаться, и законодательные палаты их вотировали против сецессионистов. В союзной палате представителей республиканцы с каждым днем становились тверже, видя себе единодушную поддержку на Севере и от своей партии и от массы людей, стоявших прежде за демократов. А между тем сецессионисты, как будто не понимая ничего, становились все запальчивее: комиссары Южной Каролины объявили Буханану, что переход Андерсона из форта Мультри в форт Сёмтер они считают нарушением данного им за несколько дней перед тем президентом обещания, что не будет сделано никаких перемен в размещении союзных войск, и требовали наказания Андерсона. Буханан имел дух предложить министерству, что надобно удовлетворить справедливому требованию Южной Каролины. С этой минуты начинается поворот дела. Большинство членов кабинета, видя, что северные демократы против Буханана, ободрились и положили, после жаркого прения с президентом, одобрить действия Андерсена и послать ему подкрепления; сецессионисты Флойд и Томпсон вышли тогда в отставку (в первых числах января; Кобб вышел в отставку раньше, когда видел, что и без него сецессионисты будут господствовать в кабинете,-- он уехал предводительствовать сецессионистским движением в своем штате, Георгия). В Буханане прежнее раболепство перед сецессионистами заменилось страхом перед гневом северных демократов. Подкрепления Андерсону были посланы морем. Транспорты оружия и пороха, отправленные к сецессионистам, были остановлены. Генерал Скотт стал придвигать войска с севера и запада к Южной Каролине. На этом останавливаются последние, полученные в минуту, когда мы пишем, известия. Повидимому, дело идет к решительной развязке, результат которой не подлежал бы сомнению. Но мы не отваживаемся надеяться, чтобы кризис дошел до нее. Обоюдное раздражение сильно. Республиканская партия в палате представителей, при начале заседаний (и в первых числах декабря) еще предлагавшая примирение, решила, по последним известиям (в начале января), уклониться от переговоров с сецессионистами, решила требовать, чтоб палата представителей прекратила всякие прения о кризисе, занялась исключительно так называемыми "текущими делами", то есть обыкновенным вотированием бюджета, и, окончив их как можно скорее, отсрочила свои заседания до 4 марта, до вступления в президентство Линкольна, который уже объявил, что находит обязанностью союзной власти употребить военную силу для усмирения "измены", treason, и "мятежников", rebels. Чтобы исполнилось это, надобно желать только одного: чтобы сецессионисты продолжали еще два месяца действовать с прежнею отчаянностью.
Но мы не отваживаемся иметь эту надежду на их безрассудство, хотя она и подкрепляется всеми их прежними действиями. Они уже смущаются: у них нет денег,-- у них нет кредита,-- у них нет ничего, кроме буйства. Южная Каролина не могла ни на каких условиях найти даже ничтожную сумму 400 000 долларов (менее 600 000 р. сер.), которую вотировала на первые военные надобности,-- она принуждена собирать эти деньги насильственною раскладкою займа на зажиточных людей. Очень может быть, что сецессионисты смирятся,-- это было бы хуже всего, но мы не смеем надеяться, что этого не случится. Тогда Севером снова овладеет мирное расположение, и дело будет кончено каким-нибудь "компромиссом", то есть взаимными уступками, ничего не решающими, с взаимными обещаниями отложить вопрос о невольничестве, чего ни та, ни другая партия не может исполнить. Компромисс был бы несравненно хуже всего -- хуже междоусобной войны, еще гораздо хуже мирного расторжения Союза: эти обе развязки быстро повели бы к восстановлению Союза с уничтожением невольничества или, по крайней мере, с законодательными постановлениями, ведущими к его уничтожению. А компромисс опять оттягивал бы дело.
Впрочем, это хорошо говорить нам, посторонним: нам нечего жалеть людей вроде Буханана, Кобба, Фдойда, их сподвижников Девиса, Янси, Пайкенса, Брукса7 и их преторианцев: они не родня нам. Но ведь северным свободным людям они братья по происхождению, по прежнему дружному и славному прошедшему. Север слишком, слишком готов щадить их. Посмотрим, однако, что будет.
О Европе довольно будет сказать два-три слова, потому что все прежние отношения оставались в прежнем виде, только становясь все более натянутыми.
В ту минуту, как мы пишем это, происходят в Италии выборы депутатов нового "итальянского парламента". Оппозиция надеется иметь в нем больше представителей, чем имела в прежнем парламенте "Северной Италии"; полагают, что довольно много гарибальдийцев и маццинистов будет выбрано в Неаполе и Сицилии. Кавур увидел поэтому надобность искать примирения с Гарибальди, к которому был послан (в половине января) Тюрр с поручением просить его не являться предводителем оппозиции. Гарибальди, по обыкновению, из патриотизма согласился убеждать своих приверженцев к уступчивости и напечатал к ним письмо в этом смысле.