Американские дела.-- Положение дел в Италии и Венгрии.
Скудны источники наших сведений об американских делах; мы должны ограничиваться европейскими газетами, в которых американские события занимают, разумеется, лишь второстепенное место. Из американских газет мы может хотя несколько своевременно, всего неделями двумя или тремя позже, чем следовало бы по расчету почтовых сроков, получать одну "New York Herald", да и ту лишь в еженедельном издании {Читатель знает, что английские и американские ежедневные газеты делают, кроме этого полного своего издания, еще два издания в сокращении: одно из сокращенных изданий -- двухдневное; тут из двух листов ежедневного издания делается выборка на один лист такого же формата, как нумер ежедневного издания; из трех таких листов двухдневного издания делается таким же порядком выборка на один такой же лист еженедельного издания.}, которое в один лист за целую неделю сбивает все нумера ежедневного издания за целую неделю, так что в этой выжимке остается не очень много толку. Оно, впрочем, было бы еще сносно получать хотя только еженедельное издание ежедневной газеты, если бы газета была сколько-нибудь приличная; но на беду единственная американская газета, получаемая нами,-- самая пошлая из всех 5 или 6 тысяч американских газет. Она теперь проклинает "изменников и бунтовщиков", требуя примерного наказания, пожалуй, хотя колесованьем или содранием шкур с живых. А не дальше как за месяц перед тем она точно так же проклинала новое вашингтонское правительство, требовала, чтобы Линкольн отказался от должности, уступил власть предводителям сецессионистов, которые совершенно правы и одни достойны называться американскими гражданами. Она имеет даже наглость -- винить Линкольна, зачем он только 15 апреля издал прокламацию о войне,-- это следовало бы ему сделать в самый же первый день вступления в должность, 4 марта: она утверждает, что тогда же, в первых числах марта,-- советовала ему сделать это, а прежде того с самого декабря требовала немедленной и беспощадной войны против бунтовщиков от прежнего президента Буханана: "Буханан не хотел следовать нашему совету; Линкольн также долго сопротивлялся ему, наконец следует теперь, и -- прекрасно; полная честь правительству Линкольна за это!" На президентских выборах она отвергала даже Дугласа, кандидата северных демократов1, называла и его таким же врагом родины, как Линкольна, за то, что Дуглас и его партия не согласились помогать заговорщикам, приготовлявшим отторжение южных штатов, собиравшим там армию для завоевания северных штатов с целью распространить в них невольничество; она самым восторженным образом поддерживала Брекенриджа, кандидата этих заговорщиков 2, выставляя его единственным, несравненным патриотом и доказывая, что не только Линкольн, но и Дуглас -- революционеры, стремящиеся убить свободу Соединенных Штатов и ввести военный деспотизм. Это говорено было ежедневно вплоть до 6 ноября, а с 6 ноября вплоть до 13 апреля доказывалось, что, отдав свои голоса Линкольну, северные штаты доказали нравственную испорченность свою, неспособность свою к самоуправлению и тем возложили на невольнические штаты священную обязанность завоевать их, северные штаты, чтобы перевоспитать и исправить их своим господством, как Англия просвещает и перевоспитывает Ост-Индию. Это было вплоть до 13 апреля. С 14 апреля в той же газете говорится: "перечитывая речи Брекенриджа и его сотоварищей в прошлом заседания конгресса и в прежних заседаниях за несколько лет, мы находим в самых этих речах явные доказательства тому, что они уже несколько лет составляли злодейский замысел, который с весны прошлого года обратился в формальный заговор для порабощения всего Американского Союза военному деспотизму,-- заговор, действовавший подкупом, похищением государственных денег, не отвращавшийся ни от яда, ни от адских машин", и т. д. Отчего произошла такая перемена с "New York Herald ом", мы увидим ниже. А здесь мы выставляли ее лишь с намерением показать, что на подобную газету полагаться никак нельзя. Если б мы вместо нее получали хотя какую-нибудь чарльстонскую газету в духе крайних приверженцев невольничества, мы все-таки могли бы довольно многим пользоваться из нее: мы знали бы, что хотя о некоторых предметах она сообщает верные известия, потому что какими-нибудь мнениями дорожит, успеху каких-нибудь намерений действительно сочувствует, стало быть -- должна же говорить основательно,-- например, хотя бы о вооружениях Юга: она желает победы Югу, следовательно, стала бы правдиво выставлять, в чем эти вооружения должны быть усовершенствованы или пополнены, и из этих замечаний можно было бы видеть положение военной части у инсургентов. "New York Herald" не таков; это -- чистая спекуляция, основанная на биржевых расчетах, вроде газет, которые издавал Мирес3: у него все говорилось только по расчету предпринимаемых им операций; ныне он хочет купить биржевые бумаги по дешевой цене, чтобы через две недели взять премию за них при возвышении цены; потому ныне его газеты доказывают, что война Англии с Францией неизбежна и начнется на-днях, а через две недели доказывают, что никогда никакой возможности подобной войны не существовало и не будет существовать. Расчет, по которому издается "New York Herald", несколько иной: он просто старается льстить нью-йоркской бирже, чтобы нью-йоркские негоцианты рекомендовали его своим конторщикам и шкиперам, а конторщики и шкиперы -- ломовым извозчикам, матросам и т. д. Если бы нью-йоркская биржа почла выгодным для своих оборотов ссору Америки с Англией, "New York Herald" стал бы доказывать, что жители Англии -- не англичане, что англичане все переселились в Америку, а в Англии остались только люди не англо-саксонского племени: жиды, цыгане, беглые французы. Нью-йоркская биржа долго думала, что северные штаты могут быть склонены смириться перед южными; пока она хотела этим путем избежать войны, "New York Herald" провозглашает справедливость Юга. Но когда война оказалась неизбежной, биржа поняла, что надобно Северу вести ее энергически, чтобы она скорее кончилась и чтобы у Юга навсегда была отбита охота заводить смуты; тогда и "New York Herald" стал доказывать необходимость энергического ведения войны. По обыкновению льстецов, он и в том и в другом случае доводил до крайности мнение своей покровительницы: пока биржа советовала уступать, он кричал: уступайте, безусловно, все; когда биржа стала говорить: усмиряйте Юг скорее,-- он стал кричать: беспощадно истребляйте мятежников.
Единственная получаемая нами американская газета никуда не годится, брать из нее мы ничего не можем, потому что ни на одно слово ее нельзя положиться, и, стало быть, должны заимствовать сведения о текущих американских делах только из европейских газет, слишком скудных по этой части. Нечего делать, удовольствуемся тем, что можем иметь, и переведем нью-йоркскую корреспонденцию "Times'a", которая дельнее и подробнее всех других знакомит нас с северо-американскими событиями. И она сильно изменила тон с половины апреля: до той поры корреспондент не верил в единодушие Севера и откровенно признается, что оно изумило его. Он смотрел на высшие классы, видел их колеблющимися, порицающими аболиционистов, ждал апатии, раздоров; но когда пришла пора правительству обратиться к массе народа, оно получило такую патриотическую поддержку, что и высшие классы были увлечены общим стремлением. В предисловии к переводимым письмам сделаем самый короткий очерк предшествующего этим письмам времени, о котором более или менее подробно рассказывали в прошлых обозрениях.
Читатель знает, что правительство Буханана участвовало в замысле инсургентов и передавало им оружие и деньги, так что Линкольн нашел казну пустой, северные арсеналы пустыми, южные арсеналы отданными в руки инсургентов. Надобно было ему около месяца, чтобы приготовиться к войне против южной конфедерации, которая уже собрала армию и часть ее двинула на Вашингтон. Когда несколько оружия и денег было заготовлено, вашингтонское правительство объявило находившимся в Вашингтоне уполномоченным южной конфередерации, что дает инсургентам три недели срока одуматься и смириться, а если в этот срок они не изъявят покорности, будут двинуты войска для возвращения Союзу собственности, захваченной ими: форты и арсеналы, взятые ими, будут отняты у них. Это было 11 апреля. Комиссары Юга тотчас же отправили в столицу новой конфедерации Монтгомери телеграфические депеши такого содержания: "начинайте военные действия, потому что всякая надежда на уступки Севера изчезла". На другой день южные войска уже бомбардировали форт Сёмтер, о котором так много говорилось в последнее время. Осада эта замечательна лишь странным обстоятельством, что ни один человек из гарнизона не был убит бесчисленными бомбами, разрушившими все постройки в форте. Американцы объясняют это превосходным устройством блиндажей и прикрытий для прислуги, находившейся при орудиях. В южном войске также никто не был убит выстрелами из форта, но это понятнее: командир форта Андерсон направлял выстрелы исключительно на батареи, не желая стрелять ни по войскам, ни по Чарльстону, половину которого мог бы разрушить; да и в батареи он стрелял очень мало и с осторожностью, чтобы не делать напрасного кровопролития. Он видел, что сопротивление невозможно, и защищался только для формы. После 30-часового бомбардированья форт сдался. Депеши об этом произвели на Севере потрясающее действие, народ повсюду требовал быстрых и сильных мер против инсургентов. Правительство Союза тотчас же объявило, что призывает народ к вооружению, и через два дня, которые прошли в составлении планов похода, расчислении войск и т. д., издана была прокламация президента, требовавшая сформирования 75-тысячной армии. Помещаем теперь корреспонденцию "Times'a":
"Нью-Йорк, 16 апреля.
Жребий брошен, и теперь в Америке война. Посылаю Вам газеты с подробными рассказами о бомбардировании и падении форта Сёмтера. Штаты Мехиканского залива без причины возмутились, и теперь должны отвечать за свой поступок: штаты, оставшиеся верными Союзу, единодушны теперь в решимости поддержать правительство и во что бы то ни стало, не щадя никаких жертв, подавить злую измену, которая, не будучи ничем обижена" захотела низвергнуть свободное правительство и заместить его военным деспотизмом под властью безответственной олигархии. Борьба будет продолжительна или коротка, смотря потому, присоединятся ли к Югу или останутся верны правительству пограничные штаты, но продолжительна ли или коротка будет она, результат будет иметь она один, если есть хоть сколько-нибудь истины в проявлениях чувства, происходящих в северных штатах. Пусть не обманывают себя в Европе ни относительно этого результата, ни относительно характера борьбы. Черта, разделяющая противников,-- черта ясная. На одной стороне стоят приверженцы свободного правительства, люди, хотящие сохранить свободные учреждения, отвращающиеся военного деспотизма, верные благородным принципам англосаксонской свободы, возвеличившим Англию, а на другой стороне люди, предпочитающие военное правительство и считающие рабство божественным учреждением, которому правительство должно покровительствовать во вред всем другим отраслям общественной деятельности. В этой борьбе я на стороне правительства Соединенных Штатов -- говорю это прямо. Рассказывать вам о взятии Сёмтера я не буду -- подробности вы узнаете по телеграфу раньше моего письма. Прокламацию президента я прилагаю к письму, и затем лучше всего мне приложить к нему вырезки из нью-йоркских газет разных партий, чтобы видели вы, с каким единодушием все они поддерживают правительство. Ждали, что в минуту борьбы будут раздоры и анархия; все раздоры исчезли, и теперь у всех один девиз: "защищать конституцию".
Начинаю с "New York Herald'a", как с газеты, которая до сих пор считалась благоприятствовавшей сецессионистам.
"Видя, что вспыхнула, наконец, междоусобная война, торговый свет начал заботиться о будущности страны (говорит "New York Herald"). Сколько мы знаем, все наши капиталисты совершенно согласны в том, что надо поддержать правительство. Каждый скорбит о страшном бедствии, постигнувшем республику. Но не думают нью-йоркские купцы и капиталисты заминать дело или уклоняться от ответственности за него. В доставлении средств к войне главная доля упадет на Нью-Йорк: наше биржевое общество принимает эту обязанность и исполнит ее. Это -- решимость всеобщая между нашими капиталистами, в числе их и теми, которые до сих пор симпатизировали Югу. Если правительство станет исполнять свой долг, ему не нужно беспокоиться о деньгах. По мнению наших главных банкиров, если на издержки войны в течение года понадобится 100 миллионов долларов сверх обыкновенных доходов правительства, сумма эта дана будет нью-йоркской биржею на условиях, никак не обременительнее тех, на каких Франция и Англия делали займы в русскую войну. Если для окончания войны и для прекращения раздора навеки понадобится больше денег, будет дано больше. Сколько мы знаем нью-йоркскую биржу, она готова усердно и щедро поддерживать правительство".
После этого корреспондент "Times'a" приводит выписки из других газет умеренной демократической и умеренной республиканской партии. Мы не имеем надобности повторять их здесь, выписав отрывок "Herald'a", еще недавно с ожесточением доказывавшей полную справедливость сецессионистов. Корреспондент "Times'a" продолжает:
"Ответ народа на призыв президента еще выразительней. Массачусетс уже выставил свою долю войска, оно уже идет в Вашингтон".