Но что же делать? -- продолжает "Times": начинать ли войну для прекращения блокады? Этого хотят многие; "Times" еще не решается поддерживать их желания. "Подождем", говорит ой. В самом деле начинать войну с северными штатами для получения хлопка из южных было бы самым нелепым безрассудством. Не дурно объясняет это "Revue des deux Mondes". Мы так редко чувствуем возможность соглашаться с этим достославным журналом, вообще отличающимся самою пошлою непонятливостью, что несколько странно было нам встретить в нем правильное суждение об этом деле. Статья "Revue des deux Mondes" еще сильней "Times'a" говорит о тяжелых последствиях от недостатка хлопка в Англии:
"Органы общественного мнения в Англии очень сильно стараются из самолюбия скрыть национальное бедствие или, по крайней мере, уменьшить его размер. Они лишь слегка говорят о том, как увеличился пауперизм в последние месяцы, и очень трудно собирать сведения об этом. А все-таки обнаруживаются грустные факты, и статистические отчеты дают нам догадываться о великости бедствия. Например, уже в начале ноября прошлого года из 842 бумагопрядильных машин в манчестерском округе только 205 работали безостановочно; 408 работали только по 5 дней, по 4 по 3 дня в неделю; а 49 машин стояли совершенно без работы. Из 72 257 работников, находившихся на этих заведениях, только третья часть продолжала получать полную плату; другая третья часть имела работу только по 4 дня в неделю; около 30 000, то есть шестая часть работников, были заняты только по 3 дня в неделю, а 8 тысяч оставались совершенно без работы. С той поры закрыто еще много фабрик, а другие еще уменьшили свое производство, так что теперь (в начале января) работа хлопчатобумажных фабрик уменьшилась, по крайней мере, наполовину против обыкновенного. Сообразно тому уменьшилась и сумма платы, получаемой работниками; обыкновенно простирается она до 24 милл. франков в месяц, а теперь понизилась до 12 милл."
Многие думают, что если европейские морские державы заключат союз с южными штатами и доставят им победу, это тяжелое положение английской хлопчатобумажной промышленности прекратится. "Revue des deux Mondes" опровергает такую мысль. Предположим, говорит этот журнал,--
"предположим случай самый благоприятный для южных штатов, что они выйдут из войны победоносными, могущественными, защищенными от Севера цепью таможен и фортификаций, могущественным флотом и дружбою Англии; несмотря на свое торжество, плантаторы не будут в состоянии так много, как прежде, заниматься возделыванием хлопчатой бумаги и перестанут быть главными поставщиками ее для Англии. Монополия этой поставки была получена южными штатами Северной Америки потому, что они могли продавать тюк хлопчатой бумаги дешевле других производителей других стран, возделывающих хлопок. Но если хлопок станет обходиться дороже прежнего самим американцам, то по необходимости возрастет и продажная цена его, и американские плантаторы потеряют прежнюю выгоду соперничества на европейских рынках. А стоимость возделывания хлопка в Америке неизбежно возрастет вследствие войны. Война обременит производство хлопчатой бумаги добавочными издержками, от которых оно сделается убыточным. Уже и до войны американский плантатор получал с тюка хлопка лишь незначительную выгоду, а после войны, как бы ни был успешен для него конец ее, расходы его чрезвычайно увеличатся. Если даже предположить, что негры останутся покорны попрежнему, что не нужно будет новых издержек на надзор за ними и на их наказание, то все-таки увеличатся расходы на нх прокормление, одежду, снабжение их орудиями труда и другими фабричными изделиями, которые получались прежде из северных штатов совершенно свободно, а по отделении южных штатов должны будут оплачиваться] таможенными пошлинами. Кроме того, плантаторы, составив отдельное государство, должны будут содержать армию, флот и государственную администрацию. Им понадобится строить здания для правительства, платить проценты государственного долга, делать в мирное время расходы на приготовление к наступательным или оборонительным войнам. К каким налогам могут прибегнуть они для покрытия этих расходов? Будучи народом по преимуществу земледельческим, будучи принуждены получать из Франции, Англии, Канады все мануфактурные товары,-- они должны будут открыть свои гавани свободному ввозу товаров с очень легкими пошлинами. Следовательно, и в мирное время придется им покрывать, как стараются они в военное время покрывать, свои расходы налогами на земледельческий продукт. Своим бюджетом они должны будут истощать источники своих доходов. Мало того, что налоги обременят американский хлопок и затруднят ему соперничество с иностранным продуктом,-- самая перевозка хлопка станет гораздо дороже. В других хлопчатобумажных странах, особенно в Гиндустане, пути сообщения быстро улучшаются, а в южных штатах большая часть существующих дорог будет покинута за недостатком локомотивов или за порчею рельсов. Шоссе и простые дороги останутся перекопаны рвами и испорчены, мосты и дебаркадеры будут разрушаться; магазины обратятся в казармы во время войны; на поправку и содержание всех этих сооружений налог будет взиматься с хлопка. Наконец великим, непреодолимым затруднением успешному возделыванию бумаги в южных штатах [явится] то самое рабство, которое доселе казалось причиною быстрого его расширения. Нравственные законы неизменно мстят за свое нарушение, кто бы ни нарушил их, отдельный ли человек или целый народ. Мы и теперь имеем право спросить, не от рабства ли происходит нынешнее бедствие американских штатов,-- не оттого ли, что одни из них имели невольников, а другие допускали это. Слишком слабые для мести, невольники не восстали на своих владельцев, но сами владельцы с ужасающим хладнокровием губят теперь себя. Подвергая свою страну военному вторжению, оставляя невозделанными свои поля, они из глубокого мира ринулись в ужасный риск междоусобия. Если их дело, то есть дело рабства, на время восторжествует, если посрамлена будет совесть рода человеческого, то гибель их только замедлится, а не отвратится: они безвозвратно обречены на нее сущностью своего дела. Для возделывания хлопка плантаторам нужна огромная территория. Они беспощадно истощают землю, на которой останавливаются, как истощают безжалостною работою силы негров. Истощив землю, они бросают ее и переносят плантацию на другое место, пока вся страна становится бесплодною. Вот причина, по которой столь многие плантаторы Виргинии, Мериланда и Кентуки перестали возделывать землю, занявшись выкармливаньем невольников для южных рынков. Те рабовладельцы, которые не хотели покидать занятий сельским хозяйством, должны были переселяться на новые земли. Сначала довольно было им земли по атлантическому прибрежью, потом перешли они за Аппалачские горы; купили Луизиану и Флориду; вторглись в великолепную долину Миссисипи. Они обратили всю силу Соединенных Штатов на завоевание Техаса и отняли у Мехики обширную территорию. Они нападали на Кубу, хотя Куба принадлежит таким же рабовладельцам, как они сами, и отправляли пиратов в Гондурас и Никарагуа. Захватывая земли на юге и западе, они старались захватывать земли и на севере. Они получили от конгресса дозволение распространить невольничества в Канзас и Небраску (к счастью, это разрешение оказалось напрасно). Они получили от верховного суда власть "ад всем Севером, когда решено^ было, что в свободных штатах невольник точно так же остается собственностью владельца, как и в невольнических штатах. Теперь положение изменяется. Выдача беглых невольников еще не отменена официально, но невольническая конфедерация имеет границу. Она стала теснее прежней. Каков бы ни был исход воины, несомненно то, что останутся соединены с Севером страны, в которых огромное большинство населения -- свободные люди: Мериланд, Делавар, Колумбия, Западная Виргиния, значительная часть Миссури и Кентукки. Эта территория, превосходящая своей величиной Францию, потеряна для невольничества. Плантаторы, ограниченные пространствам, меньшим прежнего, уже не могут заменять истощенных земель новыми, и возделывание хлопка будет обходиться им все дороже и дороже. Правда, креолы новой конфедерации, соединяющие англо-саксонскую настойчивость с южной страстностью, доказывают теперь, что способны делать величайшие усилия для достижения своей цели; но хотя их отважность и переносливость уравновесили на время силу Севера, они падут в напрасной борьбе против экономических и нравственных законов, управляющих обществом. Земля, подвергнувшаяся невольническому труду, слабеет в своем плодородии, и для восстановления ее производительности нужен свободный труд. Когда великолепный бассейн Миссисипи и долины Аппалачских гор будут населены свободными людьми, снова расцветут поля, опустошенные рабством".
К этим совершенно справедливым соображениям надобно прибавить еще два других. В случае отделения южных штатов от северных, торговля между этими двумя государствами, сделавшись заграничной, конечно, утратила бы часть прежней своей живости: таможня всегда служит задержкою, как бы легки ни были пошлины. Из этого следует, что отпуск хлеба с Севера на Юг уменьшился бы и южным штатам пришлось бы навсегда уменьшить хлопчатобумажные плантации для расширения своего хлебопашества, как это уже и начали они делать в прошедшем году. Другое соображение приводили мы еще при самом начале войны. Мы говорили тогда, что крайние аболиционисты Севера вовсе не желают удерживать Юг в государственной связи с Севером, а напротив, самым выгодным, для своей цели решением считают признание независимости южной конфедерации. Как только была бы установлена граница между двумя государствами, невольники пограничной полосы Юга стали бы убегать в северное государство, и пограничным плантаторам не оставалось бы другого средства сохранить свою черную собственность, как передвинуться с ней подальше от границы на Юг. Таким образом, пограничные южные штаты быстро очистились бы от невольничества и присоединились бы к северному свободному государству. Граница невольничества постоянно подвигалась бы на юг, и с каждой новой пограничной полосой происходило бы то же самое. Таким образом, постоянно уменьшались бы и пространство и производительная сила невольнических штатов, быстро уменьшался бы и сбор хлопка, если его возделывание основывается на невольническом труде.
Все это было бы самой благоприятной для аболиционистов развязкой дела. Потому люди проницательные давно уже поняли, что попыткой отделиться от Севера Юг сам ускорил отменение невольничества на всем пространстве прежнего Союза и что невозможно рассчитывать на получение из Америки прежнего количества хлопчатой бумаги, возделанной невольническим трудом.
Но и по этому вопросу, как всегда по всяким делам, число людей дальновидных довольно незначительно по сравнению с большинством, довольствующимся самым поверхностным взглядом на дело. И вот в Англии, как мы уже говорили, господствует напрасное ожидание, что лишь бы прекратилась блокада южных портов, привоз хлопка из Америки пойдет попрежнему. Разделяет или не разделяет Пальмерстон эту ошибочную надежду, но во всяком случае он действует так, как будто сам питает ее. Не имея никаких прочных принципов, он всегда основывал свой успех на угождении всякому мимолетнему капризу общественного мнения, искал популярности не в том, чтобы заслуживать солидную славу реформами, достойными государственного человека, а в том, чтобы служить олицетворением всех слабостей и заблуждений английской публики. Его желание польстить ей в деле об аресте южных эмиссаров уже обошлось английскому народу довольно дорого: отправка войск в Канаду и вооружение эскадр для угрозы американскому берегу поглотило до 4 млн. фунтов. Деньги эти брошены совершенно на ветер; а между тем уже одна эта сумма, составляющая, по всей вероятности, только первую статью целого ряда задуманных Пальмерстоном подобных расходов, была бы почти достаточна на [покрытие] всего недочета рабочей платы у страдающих работников хлопчатобумажных фабрик.
Мы сказали, что Пальмерстон думает продолжать свои убыточные демонстрации против северных штатов. Действительно, едва успело кончиться дело об эмиссарах, как газеты лорда Пальмерстона начали убеждать публику в существовании новых поводов к неприятностям с вашингтонским правительством. Очень много шума наделали они криками об опасности, которой подвергается Канада. В северных штатах всегда господствовало мнение, что Канада недолго захочет оставаться английской колониею. Когда Пальмерстон стал грозить войной американцам, некоторые вашингтонские и нью-йоркские газеты начали восторженно кричать, что сама Англия приглашает Северо-Американский Союз к приобретению Канады: надобно поскорее заключить мир с южными штатами, и обе армии, соединившись, двинутся через реку св. Лаврентия на завоевание английских владений в Америке. Эти слова были выставляемы за выражение мыслей всего населения северных штатов. Обман был очень груб: газеты, кричавшие о завоевании Канады, были органы северных Союзников плантаторской партии. Они точно так же стремятся возбудить войну между Англией и Америкой, как лорд Пальмерстон ищет популярности угрозами против Америки. Они, как мы уже много раз замечали, рассчитывают, что иностранная война заставила бы Север согласиться на все условия, какие захотят продиктовать ему плантаторы. Но теперь эта партия на Севере бессильна, а все три партии, разделяющие между собой влияние на дела, не могут иметь и мысли о насильственном завладении Канадою. Умеренные демократы, умеренные республиканцы и аболиционисты никогда не представляли себе присоединение Канады к Соединенным Штатам иначе, как следствием желания самой Канады. В ее жителях постоянно была мысль слиться с Соединенными Штатами, и они удерживались от ее исполнения только двумя обстоятельствами. Во-первых, сами они не были еще так сильны, чтобы Англия беспрекословно приняла их отзыв, если бы они сказали, что слагают с себя зависимость от нее. Во-вторых, жителям Канады, имеющим совершенно европейское или аболиционистское отвращение от невольничества, было бы противно и унизительно входить в состав государства, признающего существование невольничества в некоторых своих частях. Первое обстоятельство -- опасение тяжелой борьбы с Англией -- быстро отстраняется возрастанием! могущества Канады. На устранение второго препятствия, то есть невольничества, надеются аболиционисты и даже умеренные республиканцы. Вот в каком смысле говорят жители северных штатов о соединении с Канадою, в смысле добровольного влечения обеих сторон к соединению. Но при нынешних обстоятельствах Канада не имеет ни малейшего желания вступить в состав Соединенных Штатов: она не хочет подвергаться тяжелым жертвам борьбы с Югом. Потому она стала вооружаться для защиты своих границ, когда возникло опасение войны между Англией и Соединенными Штатами. Пока внутренние дела Соединенных Штатов уладятся, ей выгоднее держаться в стороне от них. Этим расположением умов в Канаде отстранялась для Англии всякая опасность потерять свои северо-американские владения в нынешнее время: завоевывать Канаду Соединенные Штаты никогда не думали и не могут. Крики об этом, поднятые в Англии, были совершенно напрасны.
Но они все-таки имели хотя наружную благовидность. Даже и этого лишен был шум, поднятый лордом Пальмерстоном по случаю заваления камнями одного из фарватеров Чарльстонской гавани.
Читатель знает, что Чарльстон был первым центром восстания; он увлек за собой Южную Каролину, Южная Каролина увлекла за собой другие южные штаты. Понятно, что из всех южных городов Чарльстон наиболее ненавистен Соединенным Штатам. Есть и другое обстоятельство. Чарльстон -- самая важная гавань южных штатов на атлантическом берегу. По обеим этим причинам северным штатам нужно было блокировать Чарльстон самым строгим образом. Но дело это затруднялось многочисленностью фарватеров; особенно неудобно было наблюдать за одним из них, самым широким. Северные штаты прибегли к способу, новому в истории морских войн. Они нагрузили каменьями 16 старых купеческих судов и затопили их в три ряда поперек фарватера, который труден был для блокады. Что тут неслыханно жестокого? Новость дела состояла только в том, что оно совершено против гавани неприятелем с целью усилить блокаду, а точно так же перегораживались фарватеры затопленными кораблями уже много раз самими защитниками гаваней, чтобы не допустить в них неприятеля. Так поступили, например, мы с Севастопольской бухтой. Ни англичане, ни французы не называли тогда нас врагами рода человеческого и нарушителями законов природы за это дело. А если нет ничего ненатурального, когда сами владельцы гавани на время портят ее по военной надобности, то еще менее можно претендовать за это на неприятелей. Но Пальмерстон, в согласии с французским кабинетом, захотел искать тут нового предлога для ссоры с северными штатами. Затопление чарльстонского фариатера было объявлено варварством, какого не видел мир со времени Чингиз-хана. Хладнокровные газеты замечали на это: но ведь если бы северный флот бомбардировал Чарльстон, сжег его дотла и погубил жителей под развалинами домов, тут не было бы ничего противного законам цивилизованной войны; каким же образом слишком уже бесчеловечно то, что, нисколько не портя ни одного дома в городе, не подвергая опасности ни одного из жителей, отнимают у этого города на время морскую торговлю? Пройдет война, и фарватер будет очищен, только и всего. Конечно, очищение фарватера будет стоить чарльстонцам довольно много денег; но неужели не дозволительно подвергать неприятеля денежным расходам.