Мы входили в обширные дома, в которых роскошно жили за несколько дней владельцы их, и находили богатую мебель переломанной, книги и бумаги разбросанными на полу, зеркала разбитыми, замки шкафов сломанными, фортепьяно опрокинутыми; даже из перин был выпущен пух. Это разрушение производилось не из одной корысти, а также просто из желания разрушать, потому что во многих случаях пользы из него нельзя было извлечь грабителям. Бегство было очень поспешно, так что почти в каждом доме мы находили забытые письма и бумаги. Приглашения к обеду лежали на столах комнат, стены которых были оборваны и почти вся мебель разбита и разломана неграми, о которых владельцы их утверждали перед нами, что они совершенно покорны, смирны и готовы сражаться за своих господ. Мы смотрели на все это и думали, как сильно и быстро наказаны эти люди, начавшие восстание.
Негры сказали нам, что белые возвращаются в город небольшими отрядами каждую ночь перед рассветом. Они просили нас преследовать их, обещая указывать нам дорогу. Her сомнения, что все негры соседних мест готовы бежать от своих господ и уже бежали тысячами.
Январь 1862
Роль Пальмерстона в деле о выдаче арестованных эмиссаров южных штатов.-- Неизбежное падение хлопчатобумажных плантаций в южных штатах.-- Желание Пальмерстона приискать новый предлог для войны с северными штатами.-- Отношения умеренной партии и аболиционистов в северных штатах.-- Положение военных дел в Северной Америке.-- Мехиканская экспедиция.-- Австрийские финансы.-- Неосновательность либералов, порицающих австрийское правительство за дефицит.-- Итальянские дела.
Мы не находили ничего важного в шуме, поднятом газетами по случаю арестования двух эмиссаров южных штатов на английском пароходе капитаном военного парохода северных штатов. Оно и точно: войны из этого дела не вышло. Но если оно оказалось пустым с той стороны, о которой шумели публицисты и маловажность которой мы доказывали, то явилось оно очень замечательным с других сторон, обнаружившихся в нем уже после его развязки.
Пока дело тянулось, дипломатические акты, относящиеся к нему, хранились по заведенному порядку в секрете. Не зная депеш американского правительства, Англия и вся Европа воображали, что английскому правительству необходимо было употребить самые крайние угрозы, поддерживаемые самым" быстрыми энергическими мерами, для принуждения вашингтонского кабинета загладить обиду, нанесенную английскому флагу. Все находили очень благоразумным то, что лорд Пальмерстан, не теряя ни минуты, стал посылать войска в Канаду и эскадру за эскадрой к северно-американским берегам. Газета, служащая органом лорда Пальмерстона, до последней минуты утверждала, что вашингтонский кабинет упрямо противится требованиям Англии, что надежда на мирную развязку очень слаба и даже эта слабая надежда основывается только на том, что северные штаты будут запуганы быстрыми приготовлениями Англии к войне. Что же открывается? Как только пришло в Лондон известие об аресте эмиссаров южных штатов, американский посланник сказал Пальмерстону и Росселю, что, сколько он может угадывать намерения вашингтонского правительства, случай этот не поведет к неприятностям. Несмотря на то, Пальмерстон прямо начал грозить войною, как будто предполагал, что Линкольн и Сьюард не имеют никакой готовности дружелюбно покончить дело. Но гораздо раньше, чем пришла в Вашингтон его грозная депеша, была уже послана оттуда в Англию от Сьюарда депеша, отнимавшая всякую возможность ждать неприятной развязки. Дело в том, что, как только получено было в Вашингтоне известие об аресте эмиссаров, кабинет Линкольна решил смотреть на этот случай теми же самыми глазами, какими взглянули на него (англичане. Американское правительство всегда защищало неприкосновенность нейтрального флага против английского правительства, поступавшего с нейтральными кораблями точно так, как американский капитан поступил с пароходом, который вез эмиссаров. Поэтому вашингтонский кабинет отступился бы от собственного принципа, если бы отказался признать неправильным поступок своего капитана. Таким образом, Сьюард тотчас же отправил к американскому посланнику в Лондон депешу, говорившую, что вашингтонское правительство готово удовлетворить все претензии Англии по случаю неправильного ареста эмиссаров и ждет только того, какие требования представит Англия, чтобы исполнить их. Пароход, который вез эту депешу в Англию, уже приближался к Европе, когда отправился в Америку пароход с угрожающею депешою Пальмерстона. Слух о получении из Америки депеши, отклонявшей всякую возможность вражды, распространился в Лондоне. Но "Morning Post", служащий органом лорду Пальмерстону, поспешил объявить, что нельзя ждать мирной развязки. Английские войска и военные корабли продолжали отправляться к американским берегам. Но из Америки шли слухи о невозможности иной развязки, кроме мирной; известия о дружеской депеше подтверждались. Газета, служащая органом лорда Пальмерстона, объявила, что английское правительство не получало от американского никакой депеши подобного содержания. Теперь, когда она обнародована, такое обманчивое отрицание показалось английской публике слишком дурным коварством и почти все газеты потребовали у "Morning Post" объяснения. Лорд Пальмерстон отвечал через свою газету, что миролюбивая депеша не была получена английскими министрами, то есть не была оставлена у них в копии американским посланником, а что он только прочел им ее. Таким образом, по формальному смыслу слов, газета Пальмерстона осталась права; но относительно сущности дела слишком ясно обнаружилось, что Пальмерстон, желая раздражать в англичанах расположение к войне с Америкою, преднамеренно вводил их в ошибку объявлением, опровергавшим справедливый слух о миролюбивых намерениях вашингтонского кабинета. Желание устроить войну с Америкой доходило в Пальмеретоне до того, что он повторил эту фальшь даже и в гакое время, когда она была уже слишком нелепа. Угрожающая депеша его очень затруднила вашингтонскому кабинету исполнение желаний, на которые уже заранее соглашалось вашингтонское правительство. Оно ждало только, чтобы Англия выразила желание обратной выдачи захваченных эмиссаров. Но желание было высказано таким повелительным тоном и сопровождалось такими угрожающими демонстрациями, что исполнить его теперь значило подать слишком сильный повод к истолкованию, оскорбительному для самолюбия северных штатов: их правительство выдало англичанам захваченных эмиссаров не потому, что находило справедливым это требование Англии, а потому, что испугалось ее угроз. Линкольн и Сьюард не отступили, однакож, от своего прежнего решения и объявили английскому посланнику в Вашингтоне, что они просят его назначить время и место для передачи пленников в его руки. Почтовый пароход, с которым было отправлено известие о такой развязке дела, прибыл в ирландскую гавань Квинстон и отправил в Лондон телеграммы. Некоторые из них были адресованы к банкирам, сообщившим их бирже, и газеты напечатали, что дело совершенно улажено. Пальмерстон отличился и тут. Почта из Квинстона в Лондон идет часов 16 или 18. Пальмерстон воспользовался этим промежутком времени, чтобы объявить в "Morning Post", что правительство не получало никаких официальных известий о дружелюбном окончании переговоров, о котором газеты говорят по биржевым слухам. Лондон снова встревожился. К чему могла послужить эта вторая проделка? Ведь Пальмерстон знал, что на другой день надобно будет признаться ему в неудаче военных замыслов на этот раз.
Английская публика была (раздражена этим двойным обманом. Видно, что сердились на Пальмерстона и некоторые из его товарищей по министерству, особенно лорд Россель, орган которого "Daily News" с особенной точностью обнаруживал фальшивые маневры "Morning Post". Некоторые газеты предсказывали отпадение довольно значительного числа от депутатов лорда Пальмерстона, который и без того располагает в палате общин только большинством очень слабым. Дело еще не дошло до такого разрыва; но то верно, что Пальмерстон сильно повредил себе излишним коварством. Впрочем, он такой изворотливый человек, так умеет подлаживаться под все капризы публики, что скоро сумеет восстановить свою популярность. На что уже хуже было той беды, которую в 1858 году после орсиниевского дела навлек он на себя трусостью перед угрозами императора французов, требовавшего, чтобы удалены были из Англии враждебные ему эмигранты1. Что же, через год Пальмерстон опять был первым министром и популярнейшим человеком в Англии.
В нынешний раз он сделал свои неудачные маневры также по влиянию парижского кабинета. Мы уже говорили в прошлый раз, что французское правительство желало вовлечь Англию в войну с Америкой, чтобы получить более простора в распоряжении европейскими делами. Французские полуофициальные газеты громче английских кричали о необходимости омыть кровью обиду, нанесенную английскому флагу. С таким же усердием доказывают они, что Англия не может допускать продолжение блокады портов в южных штатах и должна начать войну, чтобы открыть подвоз хлопка, без которого нечего будет делать и есть работникам манчестерских фабрик. В этом случае многие хлопчатобумажные фабриканты в самой Англии сначала разделяли мысль французского правительства, и Пальмерстон хотел угодить им еще больше, чем императору французов, когда старался устроить войну из простого дела об аресте эмиссаров.
Вопрос о хлопке действительно очень важен для Англии. Нынешний запас хлопка ливерпульских кладовых еще равняется обыкновенному количеству запаса в это время года. Но цена хлопка уже поднялась в полтора раза, и если не будет нового усиленного подвоза, к весне поднимется она еще вдвое, а к июлю месяцу весь прежний запас истощится. Легко было бы пособить делу, позаботившись с прошлой весны об увеличении привоза хлопка в Англию из Ост-Индии. Хлопчатая бумага уже возделываете я там на огромных пространствах; население готово увеличить свои плантации до всякого размера, лишь бы иметь сбыт. Год тому назад англичане очень много говорили о том, что заменят американский хлопок ост-индским. В надежде на это было уже и отправлено из Индии количество хлопка, гораздо большее обыкновенного. Но весь этот план на первый раз рушился силою пристрастия манчестерских фабрикантов к американским сортам хлопка. Несмотря на недостаток в них, сбыт ост-индского хлопка в Англии не увеличивался, отпуск из Индии снова ослабел, и плантации у индийцев остались пока еще не расширившимися. Действительно ли Ост-Индия не может производить таких высоких сортов хлопка, как лучшие из американских,-- этого мы не знаем. Но сам по себе ост-индский хлопок довольно хорош, в этом согласны все, и английские хлопчатобумажные фабрики могли бы пользоваться им. Всему помешала только рутина, которая повсюду очень упряма и не допускает ничего нового иначе, как вследствие крайней необходимости. Почувствовав недостаток материала, хлопчатобумажная фабрикация в Англии расстроилась, и вот какими черными красками изображает ее положение "Times":
"С промышленной точки зрения графство Ланкастерское составляет как будто провинцию Соединенных Штатов. В Южной Америке жгут и топят хлопок или оставляют его на полях неубранным, а Манчестер несет свою долю "того бедствия. Много тысяч людей в нем остались вовсе без работы, у других работы лишь настолько, чтобы не совсем стояли без дела машины и могли сами они кое-как таскать ноги. Фабриканты собираются в Лондонских клубах и объявляют, что заперли свои фабрики. Будущее мрачно, и если северные штаты будут продолжать войну с южными, дело станет еще гораздо хуже. Не Южная Каролина, а Ланкастерское графство подвергается блокаде, потому что не там, а здесь чувствуется вред ее. Камни, которыми завалена Чарльстонская гавань, испортили не ее, а Ливерпульскую гавань".