Вечер.
Когда пришел я после обеда в главную квартиру, я нашел там всех в сильном негодовании. Бомбардирование с цитадели продолжалось много времени после того, как Гарибальди послал известие, что соглашается на перемирие. Неаполитанцы даже продолжали ружейную стрельбу с аванпостов, хотя строгие приказания Гарибальди удерживали патриотов от ответа на нее. Воспользовавшись прекращением военных действий с их стороны, неаполитанцы зажгли несколько домов и овладели несколькими баррикадами, бывшими во фланге баррикад, устроенных ими на Piazza Reale. Несколько гарибальдиевскйх стрелков были убиты или ранены. Генерал писал письмо К адмиралу Мёнди, жалуясь ему на это вероломство, когда (в 6 часов вечера) снова явился к нему от адмирала лейтенант Уильмот, говоря, что от командира эскадры не получено никакого ответа и потому адмирал считает генерала освобожденным от данного обещания. Тогда был дан приказ отбить у неаполитанцев потерянные позиции. Было брошено несколько орсиниевских гранат,-- они скоро прогнали роялистов. Через полчаса лейтенант Уильмот явился снова. Командир эскадры прислал свой ответ, состоявший в просьбе о принятии двух генералов под покровительство британского флага при их проходе через город. Адмирал категорически отказал, и после того командир неаполитанской эскадры объявил, что все переговоры кончены. Этим ответом усилилось мнение, что все переговоры были только хитростью для выигрыша времени и для подготовления какой-нибудь атаки. Ежеминутно приходят новые рапорты, что весь неаполитанский флот в движении, кроме одного фрегата Ercoli, вчера бомбардировавшего город. Два парохода с войсками, высадив пять шлюпок своего груза в цитадель, ушли; один из них повел на буксире канонирскую лодку, а другой два купеческие судна. Общее мнение то, что они думают высадить остаток своего груза где-нибудь в другом пункте и произвести общую атаку. Я должен сказать, что, напротив, все это кажется мне более похожим на приготовления к отъезду войск. Как бы то ни было, но патриоты приготовились к встрече их, если они попытаются напасть.
Мая 29. Утро.
Ночь прошла спокойно,-- по крайней мере так мне сказывают, потому что сам я проспал ее мертвым сном. Весь неаполитанский флот вышел ночью из гавани в море по прямому пути к Неаполю; но утром корабль командира эскадры явился к востоку, по направлению к Термини, где неаполитанские войска сели на корабли в 1848 году.
Бастион Монтальто, стоящий подле королевского дворца, очищен неаполитанцами, покинувшими в нем большую 32-фунтовую пушку. Отряд, занимавший здание финансового управления, прислал одного из офицеров своих парламентером с предложением, что он готов удалиться. Гарибальди соглашался отпустить солдат с тем, что они положат оружие. Они отказались, и 32-фунтовою пушкою готовят показать им необходимость сдаться. Кроме того, форт их отрезан от получения воды и продовольствия, так что без сомнения они скоро уступят.
С каждою минутою подтверждается предположение, что эволюции неаполитанского флота имеют целью оградить целость неаполитанских войск, а не вредить патриотам. Когда я пришел на Piazza Pretorio, один из инсургентских капитанов рапортовал, что неаполитанцы отрезаны от всех сообщений -- и с окрестностями города, и с морем. Сан-Мартино, ла-Фаворита, Монреале, Парко и округи приморской стороны наполнены партизанами, день и ночь тревожащими неаполитанцев, которые стоят большими силами в Бораццо и Санта-Терезе и пытались вчера, потом опять ныне поутру пройти вперед к Оливуццо, по пути к Сан-Мартино и ла-Фаворите. Вероятно, это движение было хитростью, а истинное намерение их -- пробиваться в противоположном направлении, по которому они стреляли.
Пока я был с генералом, пришло письмо из Корлеоне, уведомлявшее его, что полковник, командующий посланною туда неаполитанскою колонною, расположен перейти на сторону инсургентов, если они признают его в полковничьем чине. Он окружен со всех сторон партизанами, пути отступления ему отрезаны, а перед ним инсургенты находятся в большом числе. Ответом было, разумеется, принятие его предложения, полученного косвенным путем.
Это предложение не удивляет меня. Вчера несколько неаполитанских солдат пришли в штатском платье и передались патриотам. Я видел вдруг, в одном месте, человек 60 или 70 пленных и дезертиров, которые все желали получить оружие и стать воинами итальянской независимости.
Но при всем том надобно бы желать, чтобы палермцы да и инсургентские отряды делали больше, чем они делают. Палермцы занимаются как будто только своими evviva, a инсургенты только тратят свои заряды.
6 часов вечера.