Если подумать, что не прошло еще двух месяцев после того времени, как в последний раз было отобрано у всех сицилийцев оружие, надобно дивиться, сколько ружей еще осталось в стране. Это большею частью короткие ружья, более похожие на одноствольные охотничьи карабины, чем на боевые ружья. Но почти все они пистонные; старых, кремневых, мало. Судя по виду, почти все они еще из 1820 года или раньше, и только пистонные замки приделаны к ним позже,-- вероятно, в 1848--1849. Желание иметь ружье доходит до страсти. Строжайшие приказания были отданы доставлять в главную квартиру все ружья, отбиваемые у неаполитанцев. Но все-таки их доставляется очень мало. "Молодцы" овладевают ими, несколько срезывая приклад и ствол, чтобы трудно было узнать их. Никакой бедняк не может жаднее желать денег, чем "молодец" патронов. Но разница та, что "молодец" не бережет их так, как бедняк деньги. Во время уличной войны, как только отряду инсургентов давали патроны, они тотчас же уходили, занимали дома на безопасной дистанции, начинали бить по стенам и на воздух. Разумеется, скоро оставались они без патронов и возвращались с похвальбою, как дрались они с неаполитанцами. Впрочем, неудивительно, что эта сумасшедшая стрельба пугала солдат, а инсургенты ободрялись шумом, какой делали. В первые дни, бывало, даже когда стоят они в своем лагере, трудно было удержать их от выпускания зарядов на воздух через минуту после того, как они жаловались на недостаток патронов. Теперь это случается очень редко. Они стали несколько поумнее и научились ценить заряды.
Кроме военной, начала установляться также и гражданская организация. Для этого назначен государственный секретарь {Криспи.}, контрасигнирующий все декреты диктатора. В каждую провинцию назначен губернатор, управляющий при содействии совета, избираемого народом. Губернаторы в соседние провинции почти все уже назначены, и чем скорее они назначаются, тем лучше. В такие времена каждою областью должен править ответственный человек, имеющий полномочие. Комитеты много говорят, но мало делают.
Город принял почти мирный вид. Лавки начинают отворяться,-- но лишь понемногу. Я уже говорил вам, что, когда Гарибальди вступил в Палермо, почти на всех лавках и домах были надписи, объявлявшие, что они принадлежат иностранцам: Interessi francesi, или inglesi, или americani -- было написано почти повсюду. Это должно было служить ограждением от солдатского грабежа,-- не думаю, чтобы в самом деле оградило даже и против него (и действительно не оградило в частях, занятых солдатами); а против бомб и огня вовсе не помогало. Пошедши по Толедской или другой улице, вы изумитесь множеству "английского" и "французского" имущества с громадными пробоинами от бомб. Если иностранные державы потребуют вознаграждения за все эти убытки, понесенные их подданными, расплачиваться будет тяжело; но это было бы должным возмездием за неуважение к протесту командиров иностранных эскадр.
У нас здесь есть уже две газеты: Giornale Officiale, официальная газета временного правительства, и Unita Italiana; они продаются по улицам вместе с ужасною вяленою рыбою, которая составляет главное продовольствие всего населения".
-----
На этом останавливается корреспонденция в тех нумерах "Times'a", которые получены нами. Для ознакомления читателей с подробностями дальнейшего хода дел лучше будет подождать продолжения этого рассказа, чем передавать известия газет, часто противоречащие между собою и несообразные с тем, что положительно известно о положении дел в дни, предшествовавшие времени, к которому они относятся. Потому, удерживаясь пока от подробностей, напомним читателю только главные черты, известные ему и по газетам.
Неаполитанские войска все вышли из Палермо. Гарибальди в этот промежуток времени занимался организациею армии и гражданского управления. У неаполитанцев остается теперь в Сицилии только один важный пункт, Мессина. Гарибальди, как мы знаем из телеграфических депеш, перенес войну на итальянский материк; отряд его волонтеров уже явился в Калабрии.
По сравнению с теми событиями, подробности которых рассказал нам палермский корреспондент "Timesa", все другие факты и слухи, относящиеся к прошлым трем неделям, кажутся так мелки, рутинны, что читатель, быть может, не осудит нас за то, что мы не чувствуем охоты говорить о них в нынешний раз.
Июль 1860
Неаполитанские и сицилийские дела.-- Баденское свидание.-- Судьба билля об отмене пошлины с бумаги в Англии.-- Извлечение из палермской корреспонденции "Times'a".