По характеру боя вы можете судить в наших потерях. Все наши силы простирались до 5 000 человек; из них 750 убито или ранено. Потерю неаполитанцев определить невозможно, но едва ли они потеряли больше, чем одну треть того числа, какого лишились мы. Число убитых у нас непропорционально мало сравнительно с числом раненых; это странно, потому [что] калибр неаполитанских ружей очень велик,-- самый большой из всех виденных мною. Только те раненые, которых нельзя было перевезти в другие места, положены в госпиталях Мелаццо. Остальные перевезены в Барчеллону и соседние деревни. Все церкви обращены в госпитали; кроме того, взяты под госпитали гостиницы и некоторые частные дома. Здешние медики очень уcepднo заботятся о раненых; но остальные горожане -- дурные патриоты. У меня еще живо в памяти усердие, выказанное жителями Брешии в прошлом году, когда они после сольферинской битвы наперерыв друг перед другом брали по своим домам 18 000 раненых, из которых только для 6 000 нашлись кровати при армии: не было дома, в котором не лежали бы раненые; жители спали на голой земле, отдав свои кровати и постели пострадавшим за них. Здесь ничего не делали жители по собственному побуждению. Никто не предлагал своего дома, и раненые лежат на соломе, почти не имея прикрытия.
В тот же день были сделаны все нужные распоряжения, чтобы ускорить движение колонн к Мессине. Сицилийские волонтеры из Мессины, Катании и Ното, под командою полковников Фабрици и Индерукко, получили приказание итти на Джессо, по горной дороге, а 1-я и 2-я бригады 15 дивизии -- спешить к Мессине по катанийской дороге. Авангард 2-й бригады уже занимал Таормину, считаемую Термопилами Сицилии, на восточном берегу. 1-я бригада была на дороге из Ното в Катанию.
Гарнизону, запертому в цитадели Мелаццо, предложено было уйти, оставив победителям пушки, лошадей и все военные припасы. Он не согласился, и потому надобно было подумать о средствах покорить цитадель. Приказано было снимать пушки с "Tuckori", и отправлено в Палермо по телеграфу приказание прислать свежие подкрепления и несколько тяжелых орудий из находящихся там.
22-го смело вошел в гавань "Архимед", под градом дурно направленных против него выстрелов, из которых ни один не попал в него. Этот пароход привез несколько сицилийских батальонов и несколько пушек, выгрузился и на другой день опять ушел.
Между тем как мы готовили все нужное для нападения на цитадель, если она не покорится, по телеграфическим сигналам, которыми она обменивалась с Мессиною, было видно, что гарнизон цитадели находил с каждою минутою менее возможности сопротивляться. Из Мессины отвечали ему, что комендант послал в Неаполь просить разрешения сдать цитадель.
Ныне утром показались четыре неаполитанские фрегата, и полковник генерального штаба Анцано приехал с полномочием заключить капитуляцию. Надеясь на присутствие фрегатов, он сначала заговорил высоким тоном, думая, что ему удастся получить для гарнизона цитадели такие же выгодные условия, какие даны были неаполитанцам в Палермо; но скоро он увидел, с кем имеет дело. Гарибальди объявил свои условия и сказал, что весь неаполитанский флот не заставит его изменить их. Он предлагал гарнизону то же самое, что предлагал до появления фрегатов,-- ни больше, ни меньше. Полковник Анцано, видя его непоколебимость, согласился на его условия".
"26 июля.
Вчера началось и к вечеру было кончено очищение цитадели Мелаццо. Одним из первых уехал полковник Боско, которого проводили свистом,-- единственною наградою за все его труды. Он хвалился, что взял лошадь Медичи; за то теперь был принужден оставить нам свою лошадь, которая гораздо лучше довольно плохой лошади Медичи. Раненые были перенесены через город на берег и положены на корабли. Эта переноска дала случай дезертировать всем, кто хотел. Особенно многие воспользовались этим удобством из числа артиллеристов. Между прочим, перешел к нам целый взвод с оружием и всеми походными принадлежностями.
Неаполитанцы, удаляясь, поступили по своему обыкновению. Они заклепали 18 пушек из числа оставляемых в цитадели и подложили электрическую проволоку, чтобы взорвать пороховой магазин, очень ловко прикрыв ее сеном и соломою, под которою были бомбовые трубки. Кругом они насыпали пороху, для облегчения взрыва. Но этот порох был случайно замечен одним из солдат, и дело раскрылось. Неаполитанцы стали извиняться, сваливать вину на случай и на небрежность своих солдат. О заклепанных пушках они объясняли, что заклепали только те, которые могли бы стрелять по их кораблям и потревожить их отход. Это извинение было точно так же лживо: восемь из заклепанных пушек были обращены не к морю, а в противоположную сторону.
Материальными трофеями победы при Мелаццо были 50 пушек, 139 лошадей и 100 000 патронов. Но это лишь незначительная часть результатов, ею доставленных: она, вероятно, отопрет нам ворота Мессины. Она для Мессины то же, что была победа при Калата-Фими для Палермо. Она снова доказала превосходство итальянских волонтеров над неаполитанцами, какой бы перевес ни давала неприятелю местность и артиллерия. Числительная непропорциональность была не так велика, как при Калата-Фими, но выгодность позиции и преимущество, даваемое артиллериею, были при Мелаццо у неаполитанцев еще значительнее, чем при Калага-Фими. Они послали в Сицилию цвет своей армии, и при Мелаццо были у них все волонтеры, вызвавшиеся ехать в Сицилию. Командовал ими человек, который, не знаю -- заслуженно или незаслуженно, пользуется самой высокой репутацией из всех их начальников. Все эти преимущества были уничтожены одним днем. Могут ли они после этого держаться?