И от него все ожидают
Обе возможных твари благ
Вся вселенная повторяет молву, что Павел превосходит Екатерину II и Петра I, и желает "садить в сердцах блаженства крины". Далее он сравнивается с Атлантом "на рамена поднявшим свет", называется избранным сосудом христовой церкви, льющим "все добродетели во нравы", "мудрым ума по просвещению", "нежным, милостивым душой, отирающим слезы несчастным", так что
По доблести и по щедроте
Аврелий зрится в нем и Тит.
И Державин обещает России, что она под Павловым владеньем "будет счастливей всех земных народов".
Конечно, во всех этих похвалах мы должны находить очень значительную часть справедливости; но дело в том, что если Державин и предугадал в своей оде суждение беспристрастной истории, то сам он, по крайней мере, в то время, когда писал эту оду, вовсе не думал того, что писал: при своем раздражении, он дозволял себе в домашнем кругу горькие насмешки или, по его собственному выражению, "не мог удерживаться от горестного смеха", когда говорил со своими близкими. Тут же, всего за 39 строк перед выписанным нами отрывком, он выражает такое мнение:
Все прежние учреждения Петра Великого и Екатерины зачали сумасбродно, без всякой причины, коверкать (Записки Держ., стр. 392).
Вот еще черта такого же рода. Мы говорили, что, прежде чем принялся за сочинение оды на новый 1797 год, Державин пытался помочь своему делу через ходатайство сильных людей, которые, однакоже, не захотели впутываться в дело. Между прочим обращался он с просьбою и к князю Николаю Васильевичу Репнину 20, который тоже сказал: "не мое дело мирить вас с государем". Тогда Державин "почувствовал в душе своей во всей силе омерзение к человеку, который носил в сердце адскую гордость и лицемерие". По его уверению, "скоро после того низость души сего князя узнали и многие", -- вероятно, мы ошиблись бы, предположив по этим словам, что и сам Державин помогал этим многим узнать низость души сего князя, то есть ездил по городу и старался вселять в других убеждение, к которому пришел о качествах души Репнина. Издатель записок Державина справедливо замечает, что Репнин был, напротив, одним из самых благородных людей своего века. Но для нас важно не то, каков был на самом деле Репнин, а то, что Державин, имея о нем мнение, которое мы прочли, не почел нужным выбросить из своих сочинений оду "Памятник герою", на которую указывает издатель. В этой оде прославляется несравненная добродетель героя Репнина и доказывается, что сколь "и славен он своими победами, но еще гораздо высшей славы заслуживает дивными душевными достоинствами; достоинства эти так велики, что Державин для удовлетворительного их изображения просит даже помощи музы какого-то Кунгдзея.
Всегда разборчива, правдива,