über die inneren Zustände, das Volksleben und insbesondere die ländlichen Einrichtungen Russlands. Von August Freiherrn von Haxthausen. (Исследования о внутренних отношениях народной жизни и в особенности сельских учреждениях России. Барона Августа Гакстгаузена)1
Два месяца тому назад мы вздумали предложить "Экономическому указателю", служащему теперь специальным органом распространения экономических понятий в нашей публике, чтобы он положительным образом высказал свое мнение о том, должен ли остаться неприкосновенным среди перемен в нашем экономическом быте тот принцип, по которому владеет участками земли огромное большинство русского населения. Нам казалось необходимо возбудить людей, руководящих образованием общественного мнения о вопросах экономического быта, к основательному обсуждению этого важного дела, и наше мнение о необходимости такого обсуждения основывалось "а соображении двух обстоятельств.
С одной стороны, каждому очевидно, что с окончанием нашей последней войны начинается для России более деятельное, нежели когда-либо, участие в общем европейском экономическом движении. Каждый видит, что наша промышленная деятельность начинает очень быстро усиливаться. Наши собственные капиталы, нравственные и материальные, выходят из своего летаргического бездействия: иноземные капиталы начинают находить у нас выгодное и безопасное помещение и отчасти уже перенеслись в нашу страну очень значительной массой, отчасти готовятся в скором времени перенестись к нам в массах, еще гораздо более значительных. Последствия такого движения не могут подлежать сомнению. До сих пор большая часть нашего экономического производства совершалась средствами и методами, почти патриархальными. Не говорим уже о земледелии, относительно которого напрасно и доказывать эту истину: наибольшая часть нашей внутренней торговли и даже значительнейшая часть производства по обработке сырых продуктов совершалась порядком, более свойственным XVII, нежели XIX веку. Это немного уже лет будет продолжаться. Приложением капиталов к производству не только увеличиваются массы продуктов, но изменяется и самый порядок производства. Различие между хворостом или кизяком и каменным углем, между проселочною и железною дорогою не более значительно, нежели различие между порядком патриархальной экономической деятельности и деятельности, совершающейся силою машин, капиталов и других экономических отношений и двигателей, свойственных новейшему времени. Различие между черемисом и англичанином не более значительно, нежели различие между земледельческими методами, по которым обрабатываются поля того и другого.
Россия вступает в тот период экономического развития, когда к экономическому производству прилагаются капиталы. Характер деятельности производящих классов и самый быт их необходимо должен подвергнуться оттого великим изменениям. Мы уже видим, как огромны будут эти изменения в характере передвижения людей и продуктов. Вместо обозов и патриархальных судов различного рода мы имеем несколько, и скоро будем иметь очень много, локомотивов и пароходов, так что вскоре почти совершенно исчезнут привычные нашему глазу обозы, мокшаны, тихвинки, барки и так далее. В характере торговли отчасти уже происходит и скоро совершенно исполнится изменение не менее значительное. С устранением тех страшных неудобств и неверностей, которыми до нашего времени стеснялась она, у нас явятся честность и предприимчивость, свойственные нашему народу не менее, нежели другим европейцам. Но всего значительнее будут изменения той экономической деятельности, которая составляет основную силу нашей страны и служит средством существования для значительнейшей части нашего народа,-- именно в земледелии. До сих пор оно оставалось в положении еще более патриархальном, нежели какая-либо другая экономическая наша деятельность. Одинаково признавая неизбежность и благотворность великих изменений, ожидаемых этою отраслью нашего производства, не все образованные люди согласны в том, должны ли эти изменения оставить неприкосновенным тот принцип, по которому разделяется ныне пользование землею между нашими земледельцами2; а вопрос этот очень важен, потому что относится к такому обычаю, который служит основанием всего нашего общественного быта.
В настоящее время не подлежит сомнению та истина, что формы патриархального быта несовместимы с высокою степенью цивилизации; потому у огромного большинства образованных людей развивается стремление отвергать все то, что существует в патриархальном быте, и от отрицания форм переходить к отрицанию всех принципов, имеющих корень в этом быте. Такой участи подвергается со стороны очень многих людей, руководящих общественным мнением, и тот принцип, на котором основано распределение пользования землею между огромным большинством нашего народа3. О другой причине, утверждающей многих в этом чувстве, -- об излишнем доверии к некоторым устарелым системам политической экономии, -- системам, односторонность которых уже доказана последующим развитием науки, мы уже говорили. Таким образом, многие ,из людей, имеющих влияние на общественное мнение, жестоко восстают у нас против доселе существующего у нас принципа общинной поземельной собственности.
Нам казалось, что такое предубеждение происходит более от недостатка серьезных обсуждений этого вопроса и что многие из людей, ныне восстающих против принципа общинного поземельного владения, примирятся с ним или даже сделаются его жаркими защитниками, когда им представится случай глубже вникнуть в сущность дела, о котором до сих пор говорили у нас без серьезного исследования, или руководясь единственно смутными симпатиями и антипатиями, или слепо веря устаревшим односторонним системам, или просто наобум.
Потому-то мы и вызвали "Экономический указатель" положительным образом выразить свое обдуманное и зрелое мнение об этом вопросе. Решительным образом выражая твердое свое убеждение, что интерес национального благосостояния требует, гари всех великих и благотворных переменах, предстоящих нашим экономическим отношениям, сохранить принцип общинного поземельного владения, мы прибавляли, что если "Экономический указатель" не согласен с таким мнением, то должен опровергнуть его.
"Экономический указатель" принял этот вызов и начал печатать подробное опровержение нашей статейки, защищавшей принцип общинного поземельного владения4. Возражения эти еще не кончены, и потому было бы несправедливо с нашей стороны подвергать их разбору в настоящее время: быть может, "Экономический указатель" в следующих статьях своего ответа представит какие-нибудь доказательства тем из своих положений, которые пока представляются бездоказательными, ограничит какими-нибудь оговорками и условиями те, которые на первый раз представились ему безусловными, и т. д., -- словом сказать, очень может быть, что окончание статей, вызванных нашим запросом в "Экономическом указателе", будет написано основательнее, нежели те статьи, которые мы с удовольствием прочли в NoNo 21, 22, 24 и 25-м. "Как с удовольствием? В этих статьях автор замечаний, сделанных "Современником" о необходимости сохранить принцип общинного владения, многократно называется невеждою; если его невежество доказано "Экономическим указателем", то он должен чувствовать себя огорченным, если же такое поносное имя дается ему несправедливо, то он должен чувствовать себя оскорбленным,-- в том и другом случае он при чтении этих статей должен чувствовать нечто, нимало не похожее на удовольствие". Так; если б автор замечаний о необходимости сохранить общинное владение землею писал эту статейку с щелью блеснуть ученостью, он был бы чувствителен к неблагоприятному отзыву о степени своей учености. Но так как замечания эти писаны им единственно с целью защитить учреждение, очень выгодное для национального благосостояния, то, конечно, он должен желать только того, чтобы противники общинного владения остались побежденными в глазах большинства публики, а какое мнение будут они иметь о его учености, для него, конечно, все равно; он должен даже находить прямую выгоду для защищаемого им дела в том, когда противники называют его невеждою, а себя провозглашают людьми великой учености: чем слабее адвокат оправдываемой стороны и чем сильнее адвокат проигрывающей стороны, тем менее у свидетелей победы слабого адвоката над сильным остается сомнений в правоте торжествующего дела. "Вот человек, которого называют невеждою, опроверг людей, которые считают себя гораздо более учеными, нежели он. Значит, очень сильно дело, им защищаемое". Таким образом, мы с чрезвычайным удовольствием увидели, что "Экономический указатель" вздумал присвоивать нам такое положение, при котором наиболее сильно должно быть впечатление результата наших споров с ним. Мы совершенно принимаем уверения "Экономического указателя", что его знания в экономической науке гораздо обширнее наших, и просим читателей предполагать, согласно желанию "Экономического указателя", что автор статей этого журнала, служащих ответом на наш вызов, есть великий ученый, а статьи "Современника" в защиту общинного владения написаны человеком, который далеко не равняется ученостию своему сопернику. Чем слабее мы лично, тем очевиднее и несомненнее будет, что победою над нашим противником мы будем обязаны не личному своему превосходству, а единственно непреоборимой справедливости мнения, нами защищаемого.
"Но (может подумать иной читатель) с какою уверенностию говорит автор настоящей статьи о том, что победа в споре останется непременно за ним! Не надобно ли эту уверенность считать излишнею или, по крайней мере, неловкою самоуверенностию? -- Нимало. В каждой науке есть такие истины, защищая которые невозможно не быть уверенным в своем торжестве, как бы ни был учен и силен противник. Неужели каждый из нас, как бы ни было скромно его мнение о своих силах и познаниях, не уверен в том, что может совершенно победоносно опровергнуть величайшего астронома g мире, если этот астроном вздумает сомневаться в обращении земли около солнца? Грот в настоящее время есть величайший знаток греческой истории; этому Гроту вздумалось доказывать, что Александр Македонский был чужд греческой цивилизации и не имел в своих жилах ни капли греческой крови. Кто из нас не в состоянии доказать, что Грот ошибается? Для этого вовсе не надобно быть особенным знатоком греческой истории: каждому известно, что учителем Александра Македонского был Аристотель, что родным языком Александра Македонского был греческий язык, а не какой-нибудь другой, что из числа предков Александра Македонского по женской линии многие были греки. Этих фактов, известных даже человеку мало образованному, не в состоянии опровергнуть никакая ученость, никакая тонкость ума. Нам скажут, что общественные науки до сих пор еще очень мало обработаны и что потому едва ли могут быть в них столь несомненные аксиомы, как в астрономии. Нет, при всем несовершенстве нынешней обработки общественных наук, в них есть уже аксиомы, справедливость которых достигла математической несомненности. Например, никакою ученостию не может быть опровергнута аксиома: "производство усиливается приложением капитала". Таких несомненных истин в экономической науке уже довольно много. К числу их принадлежит и положение о том, что при настоящем состоянии общества только общинное владение может предохранить массу земледельцев от пролетариатства; к числу их принадлежит также и та истина, что земледелие в Западной Европе уже вступает, и у нас со временем вступит, на ту степень развития, когда производство усиливается введением машин и приложением других способов, требующих значительного размера в хозяйстве, к которому они прилагаются. Кто захочет спорить против этих истин, тот неминуемо подвергает себя поражению, как бы ни были велики его знания. А кто защищает их, тот может быть уверен, что результатом споров будет обнаружение справедливости мнения, им защищаемого, как бы ни было скромно мнение того человека о своих знаниях.
Итак, будучи совершенно уверены, что мнение, нами защищаемое, восторжествует, как бы ни были малы наши знания в сравнении с ученостью "Экономического указателя", мы не имеем никакого основания огорчаться тем презрением к нашим сведениям, какое угодно высказывать "Экономическому указателю". Напротив, мы находим очень благоприятным для действия несомненной победы нашего мнения то неравенство в силах, которым угодно хвалиться "Экономическому указателю"; и мы желали бы, чтобы читатели наши предполагали в нас как можно менее, а в "Экономическом указателе" как можно более учености. Словом сказать, мы с совершенною радостью принимаем все те презрительные эпитеты, которыми хочет унизить нас "Экономический указатель". Мы просим читателя предполагать, что настоящая статья и те статьи, в которых (по окончании возражения в "Экономическом указателе") мы будем опровергать возражения "Экономического указателя", написаны человеком, у которого очень мало учености, или даже совершенным невеждою.