Скажите, чего мог надеяться он от принятия такого предложения?
Всякий здравомыслящий человек скажет: он мог наверное рассчитывать, что будет иметь волю наживаться на своем месте, как его душе угодно, и раздавать доходные места своим приятелям.
Нет, чудак не подумал об этом, а вообразил, что может преобразовать Францию!
И если бы вы знали, какие великолепные планы он составил! Это любопытно: он задумал -- извольте-ка прислушать:
Он хотел: отменить феодальные права; уничтожить привилегии дворянства; пересоздать систему налогов и пошлин; ввести свободу совести; переделать гражданские и уголовные законы; уничтожить большую часть монастырей; ввести свободу тиснения; преобразовать всю систему народного просвещения. <В довершение всего хотел ввести во Франции нечто очень похожее на конституцию.>
Можно ли не посмеяться над простяком?
Разумеется, если бы ему удалось совершить все эти преобразования, не было бы революции. Но спрашивается: откуда бы он взял силу сделать хотя сотую часть того, что хотел сделать?
Не то ли же это самое, как если бы вы, получив приглашение на партию в преферанс, отправились к вашим будущим партнерам с надеждой прочесть им лекцию астрономии?
Странные надежды бывают у людей!
В числе моих знакомых,-- вероятно, также и в числе ваших, читатель,-- есть такие странные люди. Нельзя не уважать их за чистоту намерений, за преданность общей пользе, но, воля ваша, нельзя не улыбнуться, слушая их9.