Полянский (улыбается). Вполне снарядить вашу дочь под венец не могу. Но вот вам, пожалуй, на перчатки ей (дает пять рублей).
Востронюхов. Покорно благодарим, Аркадий Тимофеевич.
Полянский (ходит по комнате. Через несколько времени замечает, что Востронюхов еще не ушел, улыбается. Опять ходит. Останавливается перед Востронюховым). Так ваша дочь выходит не за старика?
Востронюхов. За молодого человека, Аркадий Тимофеевич.
Полянский (с горькою насмешкою). Ваша дочь делает дурно. Лучше бы за старика, за богатого, разумеется, гораздо бы лучше.
Востронюхов (понимая шутку). Нет, Аркадий Тимофеевич, это последнее дело.
Полянский. Вы так полагаете? А я думаю иначе.
Востронюхов. Если кому лучше жить со старым мужем в богатстве, нежели с ровным себе, которого можно любить, хотя бы и без большого богатства, у такой, извините меня, Аркадий Тимофеевич, самая низкая душа.
Полянский. Вы слишком грубо судите, Прохор Маркелыч. В нашем образованном, порядочном, благородном обществе нельзя судить так невежественно. Женщина, для которой деньги дороже всего - умная женщина, Прохор Маркелыч (ходит).
Востронюхов. Нет-с, мы с женою и с детьми, слава богу, не такие образованные, Аркадий Тимофеевич. Глашенька выходит потому, что человек нравится ей. Мы с женою соглашаемся потому, что знаем: в этом счастье, Аркадий Тимофеевич, во взаимном расположении. А что беден, так бог не без милости: был бы человек с рассуждением, то и не останется без куска хлеба. И будут жить. И надеемся, Аркадий Тимофеевич, будут. Молодой человек, не успел еще стать на ноги, приобрести, потому и не имеет. А бог даст, и приобретет. Как не приобрести? Был бы ум. А умом его бог не обидел. И дело знает. Не по летам знает. Деловой человек, это можно сказать, -- умный человек! О, умен! Ума палата! Я вот сам, слава богу, не пожалуюсь на моего создателя, чтобы дураком родился, и притом сколько же свету видел на моем веку! Но перед Вуколом Пантелеичем -- пас. Далеко пойдет! Не позволите ли, Аркадий Тимофеевич, привести его, сделать ему честь вашего знакомства?