В Сербии в течение 50 лет произошло 5 революций; сообразно с обычаями сербского племени, все эти перевороты имели чисто демократический характер.
Сербы с оружием в руках приобрели себе и свободу политическую, -- и с нею народно-экономическую независимость. Под турецким владычеством сербы не имели своего дворянства. Территориальное дворянство составляли турки. С свержением их владычества естественным образом совпало уничтожение этого дворянства и переход земли в руки прежних райев. Образовалось сословие вольных поселян, из которых каждый завладел частью оставленных земель; прежние большие именья разделились. Между тем как и Молдавии и Валахии вся территория находится в руках 8 000 боярских семейств, в Сербии средняя величина участков не превосходит 10--15 десятин. В Сербии нет ни больших территориальных владельцев {Значительнейшая часть имений немногих сербских "богачей" находится в Валахии.}, ни дворянства; и вот почему в Сербии всякое политическое движение должно необходимо быть движением демократическим. Этот характер основан на внутренних экономических причинах. Вот точка, с которой надобно смотреть на сербские революции вообще и на последнюю в особенности. С удивлением была везде принята весть о том, что народное собрание без всяких предварительных мер низложило князя и захватило верховную власть. Но по сербским обычаям -- это вещь очень натуральная. В первое сербское восстание против турецкого владычества, в 1804 году, Георгий Черный считался совершенно равным с людьми, сражавшимися против турок под ею предводительством. Его слушали, как самого храброго и способного, да и то исключительно в деле сопротивления туркам. В делах внутренних он постоянно был принужден собирать скупштину. То же явление мы видим и во второе восстание против турок, в 15-м году, под руководством Милоша, который, тотчас после удаления Георгия Черного из Сербии, счел себя вправе занять его место, по той простой причине, что сознавал в себе присутствие тех же талантов. Очевидно, что при таком происхождении княжеского достоинства верховная власть собственно принадлежит народу; и весьма естественно, что народ считает себя вправе низложить князя, которого сам над собой поставил. Сербы не могут чувствовать к своему князю того робкого благоговения, которое является у подданных государства, где монархическое начало развилось исторически; у них существует целое поколение, которое видело, чем князь был прежде, знает, как он был сделан князем, и потому смотрит на него чрезвычайно просто. В 43-м году скупштина собственною властью возвела на престол Александра Карагеоргиевича; другая скупштина в 58-м году сочла себя вправе низложить его.
Вторичное избрание Милоша человеку, знающему причины его изгнания в 1842 году, представляется несообразностью. Почему Милош был принужден отречься от престола и жить в изгнании? Потому, что он противился установлению конституции и хотел править на восточный лад, как христианский паша. Как же чисто демократическая скупштина, считающая нарушение конституции князем Александром достаточною причиною для его низложения, возвращает теперь власть Милошу? Но эта несообразность разъясняется чувствами сельского населения, господствующего в Сербии. Оно привыкло видеть в Милоше освободителя его от турецкого ярма и основателя народного правительства, оно привязано к нему, как обыкновенно первобытные народы привязываются к своим вождям. Конечно, дело приняло бы совершенно другой оборот, если бы зависело от тех сословий, которые, по прекращению совершенно первобытного состояния народа, поднялись над его уровнем. Во время прежнего владычества Милоша они вступали с ним в столкновения, чтобы оградить себя и первобытное состояние государства заменить стройным порядком. Они составили конституцию (Устав), которая должна была ограничить Милоша. Естественно, что Милош, до тех пор правивший по своему произволу, не хотел согласиться на их требования. Следствием его сопротивления был переворот, ловко подготовленный и быстро произведенный триумвиратом, состоявшим из Вучича, Петроневича и Ефрема Обреновича (брата князя). Милош был принужден отказаться от престола в пользу сына. Как теперь, так и тогда, явилась депутация в конак (княжеский дворец) и потребовала отречения Милоша. Как теперь, так и тогда, Вучич сказал князю: "Господин, народ не хочет более иметь тебя князем". -- "Коли народ меня не хочет, так и я не стану ему навязываться", -- отвечал Милош. Ответ тем больше замечательный, что, пользуясь привязанностью народа, Милош легко мог зажечь междоусобную войну и удержаться на престоле.
Захочет ли теперь Милош, привыкший руководствоваться произволом, терпеть вмешательство скупштины? Милош никогда ее не боялся. Во время своего правления он созывал ее несколько раз. Конечно, прежде она имела не совсем тот характер, как теперь, когда она имеет вид парламента. Прежде народ, сходясь из разных округов, собирался под открытым небом; Милош являлся к нему и, пользуясь своим известным красноречием и редким знанием народного характера, легко убеждал собрание соглашаться на все его предложения. Теперь скупштина составлена из людей, правильно выбранных, которые действительно могут быть названы представителями народа. Между ними есть люди, учившиеся в Гейдельберге или в Париже и проникнутые парламентским духом. Они едва ли уступят, если Милош захочет продолжать свой прежний образ правления. Но Милошу теперь 80 лет, и жить ему остается, конечно, недолго, а сын его Михаил отличается умом и образованностью, и на него больше всего надеются образованные сербы; притом 20-летнее изгнание, без сомнения, сильно изменило образ мыслей старого князя, и многое, что он прежде считал необходимым совершать с драконовскою строгостию, теперь, вероятно, не повторится.
Чтобы понять характер нынешних событий в Сербии, надобно припомнить главные факты со времени первого отречения Милоша. Падение Милоша в 1839 году было произведено происками нескольких честолюбивых вельмож и в особенности Вучича. Замысел их удался, но народ в нем не участвовал. Милан, старший сын и законный преемник Милоша, был человек больной и умер несколько месяцев спустя. Зависть вельмож была главной причиной, помешавшей Вучичу овладеть престолом. Тогдашняя каймакамия решилась дать стране другого князя. Чтобы уничтожить в роде Обреновичей право престолонаследия, была созвана скупштина, и уже по ее выбору, а не по праву наследства, престол был отдан второму сыну Милоша, Михаилу. Вучич и приверженные к нему вельможи думали было принять на себя роль опекунов молодого князя, но, встретив в нем замечательную энергию и силу характера, решились на новый правительственный переворот. В ожидании этого события, они призвали в Сербию Александра Карагеоргиевича, младшего сына Георгия Черного, находившегося тогда в Валахии. Ограниченность ума и слабость характера этого человека, казалось, как нельзя лучше соответствовали их планам. Михаил весьма милостиво и без всяких подозрений взял его к себе в адъютанты. В 1842 году план Вучича созрел. Ему удалось свергнуть князя Михаила. Скупштина, созванная Вучичем и большею частью состоявшая из наемных цыган, выбрала князем Александра Карагеоргиевича. После этого переворота Вучичу действительно удалось захватить власть; Александр пользовался только титулом князя. Во всех этих дворцовых переворотах принимали деятельное участие турецкие комиссары, на долю которых перепал не один сверток золота из оставленной Милошем народной запасной казны, которая также снабжала Вучича и его партию. Народ, утомленный притеснениями олигархов, не раз пытался освободиться от них и снова вручить власть человеку из рода Обреновичей; но подавляющая система В/Чича установила, наконец, в стране видимое спокойствие. Между тем родственники княгини с помощью интриг и деспотизма заняли все важнейшие должности и приобрели этим перевес над Вучичем, которого влияние тогда значительно ослабло. Ненадовичи заняли его место в управлении бесхарактерным князем, стараясь и все государственное устройство привести в состояние крайнего расслабления. Сенат, состоявший преимущественно из людей ограниченных, был значительно пополнен людьми, лишенными всякой самостоятельности. В последнее время правление Александра сделалось ржавой машиной, с помощью которой партия Ненадовичей распоряжалась всем по произволу и разоряла казну. Бедствия народа постоянно увеличивались. Он впал в глубокую апатию, и только события последнего врем ни показали, что в глубине души его еще сохранялись неиспорченные чувства.
Еще несколько лет тому назад некоторые сенаторы думали о низложении Александра и о возвращении престола Милошу; но план их в самом начале был открыт Ненадовичами, и они дорого за него поплатились. Вучич, надеявшийся овладеть престолом, скрытно поддерживал составителей этого плана. Впоследствии он, однако, переменил свой образ действий и весною настоящего года помог Александру удержаться на шатком княжеском престоле. С этих пор Вучич и его клиенты играли Александром, как мячиком; хотя, впрочем, очевидно было, что рано или поздно последние возьмут верх. Вучичу и приверженным к нему вельможам угрожала тогда страшная перспектива сырых подземелий Гургусовацкой кулы (тюрьмы), так что они были поставлены в неприятную необходимость выбрать одно из двух: или Александра, с тюрьмой в перспективе, или князя из рода Обреновичей, с которым было неразлучно прекращение их политического владычества. Нет сомнения, это последнее было все-таки лучше; но не легко отказаться от власти, и в умах олигархов появилась третья мысль, удовлетворявшая всем их требованиям, -- мысль об учреждении каймакамии. План этот уже потому не мог быть приведен в исполнение, что самые способные из олигархов мечтали во время междуцарствия овладеть престолом. Эта мысль, явившись одновременно у многих, внушила им взаимную недоверчивость, в особенности когда в числе претендентов явился богатый майор Миша, хлопотавший, вероятно, в пользу своего зятя Дека Карагеоргиевича. Впрочем, каждый нз претендентов все еще надеялся на успех, и в первый раз после десяти лет была созвана скупштина, с соблюдением всех законных формальностей.
Турецкое правительство боялось результатов этого движения, и выбор депутатов уже показывал, что народ хочет возвратить Милоша Обрензвича; но олигархи все еще были убеждены в успехе своего дела. Они надеялись посредством скупштины низложить Александра; а потом с помощью городского гарнизона, в преданности которого не сомневались, разогнать самую скуп-штину. В высших кругах общества не боялись говорить, что существование скупштины продолжится на несколько дней в том только случае, если она будет вести себя как следует, то есть сообразно с приказаниями олигархов, -- а иначе тотчас же будет она распущена.
Среди таких обстоятельств приближался день Св. Андрея. Представители народа не явились в этот день к княжескому столу. Это обстоятельство уже должно было навести Александра на мысль об отречении; но жена его и слишком любостяжательные ее родственники не позволили ему удалиться с честью. 3 декабря схупштина собралась в первый раз и назначила своим президентом майора Мишу. Этот выбор рассердил олигархов, но они все еще не теряли надежды. 4 числа (старого стиля) Александр в присутствии высших должностных лиц и духовенства открыл скупштину. Тронная речь, прочитанная секретарем его, была принята холодно: 3--4 голоса робко крикнули: "Живё!" (ура!), но тотчас же замолкли, не найдя отклика. 5-го числа собрание решилось переменить статут скупштины. Президент изъявил желание отложить это дело; но белградский депутат Милован Янкович и Чуприяджи Стаменкович отговорили собрание от принятия его мысли. Для изменения различных пунктов статута назначили особую комиссию, которая тотчас принялась за дело.
По новому уставу, принятому скупштиною, правление Сербией) из рук олигархического сената совершенно переходило в руки собрания народных представителей и княжество решительно становилось в ряд конституционных государств; вот главные постановления нового устава о скупштинах:
Скупштина {Русский читатель едва ли нуждается в объяснении этого слова: скупити -- совокупить; скупштина -- совокупщина, собрание, первоначально -- мирская сходка всех сербских людей, теперь парламент, составляющийся из их депутатов. (Прим. Чернышевского.) } одно из древнейших и священнейших учреждений Сербской земли. Она законная выразительница воли сербской нации. Кто противится законному и свободному действию скупштины, тот изменник сербскому народу. Скупштина принимает все меры, нужные для общего блага. Никакой закон относительно прав князя, сената, министерства и скупштины не может быть издан или изменен без предварительного согласия скупштины. Скупштина имеет право именем нации требовать отменения каждого неудобного закона и каждого противного национальным выгодам учреждения. Нельзя заключать ни займа, ни какого другого обязательства без позволения скупштины. Она может именем нации отдавать под суд министров и всех других чиновников. Скупштина собирается ежегодно в день рождества богородицы в столице Сербии. Если новые депутаты не выбраны к этому дню, депутаты прежней скупштины остаются законными представителями нации и обязаны, не дожидаясь созвания со стороны правительства, сами собираться в назначенный срок для составления скупштины. Министры, которые не созовут скупштину в законный срок, объявляются государственными изменниками и наказываются строжайшим образом. Избиратели депутатов в скупштину -- все сербы, достигшие 30 лет; избран депутатом может быть каждый серб, достигший 35 лет. Обыкновенное продолжение заседаний скупштины -- месяц; в случае надобности срок этот продолжается.