"Всестороннее, добросовестное изучение настоящего материального и нравственного состояния наших войск составляет первую обязанность этого журнала".
Значение [таких желаний] правительства не могло быть сомнительно, особенно по соображению с фактами, всем известными и составлявшими одну из главных забот правительства.
[Невыгодный исход последней войны поколебал прежнюю уверенность нашей армии в собственных силах. С другой стороны,] исследование причин неуспеха открыло правительству существование значительных недостатков в обучении и вооружении нашей армии [и еще более значительных злоупотреблений по ее хозяйственной части]. Представлялась необходимость склонить всех благомыслящих офицеров к искреннему [, задушевному] исполнению мер, принимаемых правительством для искоренения [недостатков и злоупотреблений, ослаблявших силу нашей армии]; вернейшим путем к тому было дать самим офицерам средство узнать и высказать истину [о состоянии, в каком застигла нашу армию минувшая война] -- этим доказывалась бы для них собственными их устами неизбежность и полезность преобразований, предпринимаемых правительством. Объясняя сами для себя недостатки, принадлежавшие нашему военному быту, офицеры [по необходимости] излагали бы и средства к их отстранению. Если кто из них [указывал недостатки и злоупотребления мнимые,] жаловался бы неосновательно или предлагал бы для улучшений способы непрактичные, [тотчас же] из самой среды его товарищей поднимались бы голоса, показывающие неосновательность его претензий или неудобоприменимость его проекта, -- и собственным убеждением самих офицеров, суждения их о недостатках и злоупотреблениях лишались бы всякого преувеличенного характера, их желания относительно улучшений в их быте приводились бы к размерам удобоисполнимым. А так как правительство действительно искренно заботится об улучшениях в армии и приняло уже или готовится принять все практически возможные меры к улучшению быта ее, то и оказывалось бы, что меры правительства соответствуют всем здравым желаниям самих офицеров, что правительство делает все действительно [разумным образом, делает все], что возможно, не делает только того, что признано за невозможное самими офицерами. Чрез это водворялось бы в армии полнейшее доверие к заботливости о ней правительства, [укреплялась бы признательность к правительству,] уничтожались бы всякие [кривые толки о правительственных мерах, всякие неосновательные] неудовольствия, и правительству обеспечивалось бы точное и деятельное исполнение всем сословием офицеров тех улучшений по вооружению, тактическому обучению и [хозяйственному управлению], какие уже предприняты волею государя. [С тем вместе восстановлялась бы моральная твердость армии, потрясенная недавними неудачами войны: видя, что эти неудачи зависели от недостатков, деятельно устраняемых волею правительства, армия наша возвратила бы себе самоуважение, веру в свое мужество и силу.] Такое доверие армии к правительству [и уверенность в себе полезны всегда, но] в особенности [необходимы эти условия] тогда, когда правительство предпринимает великие преобразования в государственном устройстве.
Итак, вопрос о направлении "Военного сборника" зависел от вопроса, [как действует и впредь намерено действовать правительство относительно армии: хочет ли оно улучшать ее, или армия должна оставаться в прежнем состоянии, расстроенном последнею войною?] Хочет ли правительство, чтобы его моры понимались армиею в истинном их смысле и исполнялись с добросовестным усердием? [Хочет ли оно возвышать воинский и нравственный дух армии своим доверием? Хочет ли оно иметь армию, на дух и силу которой могло бы положиться?]
Ответ не мог быть сомнительным: он заключался в действиях самого правительства; на тот же самый ответ указывали и основания, высочайше утвержденные для издания "Военного сборника".
[Если мы ошиблись в этом ответе, значит, мы ошибались, находя, что правительство заботится об улучшении вооружения армии, ее обмундирования и продовольствия, ее тактического обучения, о введении лучшего порядка в ее хозяйственном и военном управлении, о возвышении ее духа; значит, мы ошибались, находя, что государь император милостив к своей армии и заботлив о ней. Но, в таком случае, мы ошибались вместе со всеми честными людьми нашей армии, сочувствовавшими просвещенным намерениям государя.
Действительно,] направление "Военного сборника" было понято огромным большинством русских офицеров точно так, как предполагала понимать его редакция "Сборника". Армия увидела в этом издании новый залог доверия к ней и заботливости о ней правительства. [Из всех концов России, где только стоят войска, получались редакциею чрезвычайно многочисленные статьи, написанные все без исключения в одном и том же духе.] Из нескольких сот статей, доставленных в "Военный сборник", не было ни одной, которая имела бы иной смысл.
Назначение, определенное для "Военного сборника" его высочайше [утвержденными основаниями и] объявлением, могло достигаться только деятельностью самих офицеров русской армии [, так что за редакциею оставалась, можно сказать, только материальная забота об издании;] потому [высочайше одобренное] объявление прямо и обращалось к офицерам, говоря им, что они одни могут решить задачу, исполнению которой должен, по указанию правительства, служить "Военный сборник". [Сказав, что "всестороннее добросовестное изучение материального и нравственного состояния наших войск составляет первую обязанность журнала", высочайше одобренное объявление продолжало:
"Редакция сознает всю важность этой обязанности, всю трудность ее исполнения; преодолевать эту трудность она надеется только при помощи всех образованных и заботящихся об общем благе русских офицеров; поэтому и обращается ко всем служащим и служившим в рядах нашей армии офицерам с просьбою содействовать ей в деле изучения нашего военного быта и распространения в войсках всех сведений, до военного дела относящихся".]
Офицеры русской армии отвечали на это приглашение с таким просвещенным сочувствием к намерению, в котором правительство основало "Военный сборник", что с самого начала этот журнал стал одним из пользующихся наибольшим уважением в публике. Мы можем это сказать, не нарушая скромности, потому что заслуга принадлежит не редакции, а сотрудникам, действовавшим совершенно самостоятельно. Редакция должна сказать о себе в этом отношении разве только то одно, что она не отвергала хороших статей и не портила их.