Таким образом, направление "Военного сборника" не зависело от редакции: оно было указано журналу высочайше утвержденными основаниями и осуществлено деятельностью всего корпуса офицеров русской армии, в котором все просвещенные люди явились проникнуты одним и тем же духом.
Последнее обстоятельство особенно ясно выказывается следующим фактом. [Понимая, что издание, поддерживаемое правительством, должно быть чуждо всякой односторонности и пристрастия,] редакция объявляла, что с готовностью будет печатать всякие возражения на статьи, помещенные в "Сборнике". Действительно, возражений явилось очень много, и все они, если были хотя сколько-нибудь грамотны, печатались в "Сборнике". Но и эти возражения все написаны в том же самом духе, как и остальные статьи "Сборника" {Кроме одного возражения, помещенного в No 7 "Военного сборника"; редакция была обязана напечатать это возражение, потому что им думал защитить себя автор, захотевший видеть обвинение своим распоряжениям в словах статьи "Военного сборника", говорившей о состоянии здоровья южной армии в минувшую войну 1.}. Спорившие разнились между собой в оценке важности того или другого факта, [в мнении об удобности или неудобности осуществить на деле тот или другой проект,] в суждениях о предпочтительности той или другой подробности какого-нибудь предложенного способа к улучшению, но в основных понятиях и желаниях все сходились единодушно.
Но известно всем, что просвещенные намерения государя возбуждают неудовольствие в горсти [обскурантов], незначительной по числу, но сильной именно тем, что она защищает злоупотребления, следовательно неразборчива в средствах оппозиции. Не отваживаясь на открытое сопротивление, эти люди прикрывают свои умыслы разными предлогами.
Главное коварство тайных противников просвещенной воли государя императора заключается в том, чтобы говорить о вреде, будто бы приносимом правительству раскрытием злоупотреблений и доверием к России. Они проповедуют скрытность, мрак. Цель их при этом очевидна, обман слишком груб. Пока злоупотребление не обличено вполне, до той поры они имеют надежду как-нибудь отстоять и сохранить его для своей личной выгоды. Но разве может любить мрак и скрытность тот, кто хочет чести правительству, пользы государству, чьи намерения чисты? Дурное правительство разнится от хорошего не тем, что при дурном существуют злоупотребления, а при хорошем их не существует, -- нет, они существуют всегда и повсюду, при всяком правительстве; нет, разница в том, что дурное правительство покровительствует злоупотреблениям и прикрывает их, а хорошее старается искоренить их, пользуется для того всеми честными средствами, из которых первое -- преследование злоупотреблений светом истины, и призывает к содействию себе всех честных людей, то есть любит правду.
По мере своих сил в кругу действия, ему предназначенном, "Военный сборник" усердно служил просвещенным намерениям государя императора. Противники намерений государя не могли не чувствовать вражды и к нему, как враждуют они против всякой правды. Средством к этой вражде послужило им, как всегда, недобросовестное искажение фактов.
Мы подробно рассмотрим доклад полковника Штюрмера, обвиняющий всю русскую литературу в стремлении унизить честь русской армии (как будто бы русская публика, вся масса которой состоит из людей, принадлежащих или принадлежавших к армии или имеющих родственниками офицеров, могла потерпеть в литературе подобное стремление), особенно обвиняющий в этом направлении "Военный сборник", как будто бы он издается не под непосредственным наблюдением начальства одного из корпусов русской армии2, как будто бы из трех его редакторов два не принадлежат к офицерам русской армии, как будто бы все статьи этого издания {За исключением только двух, имеющих чисто историческое содержание и относящихся к отдаленной старине.} написаны не офицерами русской армии, как будто бы 5 800 человек {Из 6 000 экземпляров "Военного сборника", расходившихся в нынешнем году, менее двухсот получались лицами не военного сословия; остальные более 5 800 экземпляров выписывались офицерами.} офицеров русской армии могли сочувствовать изданию, когда бы оно не служило к чести русской армии.
Г. военный цензор [сам признается в своем докладе, что "не получает постоянно никаких журналов", следовательно не имеет привычки к чтению. Это признание одно только и могло объяснить для нас характер его доклада, который иначе был бы непостижим. Человеку, мало читавшему, натурально не иметь понятий о том, каким тоном должен говорить о литературе судья, который не хочет компрометировать своей умственной репутации.
В начале доклада г. военный цензор говорит об обязанностях, возлагаемых на него его должностью; как понимает он эти обязанности, мы рассмотрим ниже, а прежде всего заметим, что, кроме частных обязанностей, возлагаемых на того или другого должностного человека его особенным званием, на всех вообще служащих правительству лежит одна общая обязанность: не компрометировать правительство своими действиями.
Ничем правительство не компрометируется так опасно, как советами невежественными. Невежество подвергается смеху 3.
После этих замечаний займемся разбором мнений г. докладчика.