Г. цензор упустил здесь весь смысл речи. В одной из статей 1852 года было напечатано, что ар-мии обогащают государства, способ' ствуют обращению денег и что расходы на армии составляют предмет второстепенной важности. Г. цензор привел только одну фразу из критики на это суждение, но конечного вывода не привел.

Вот он: "Нет, не обращением капиталов, а тем, что армия оберегает работу, дает возможность каждому члену спокойно трудиться над своим делом, -- вот чем армия способствует благосостоянию государства; и необходимо заботиться только о том, чтоб приобресть это спокойствие с возможно меньшими пожертвованиями" (стр. 35).

Слова экономиста Бастиа (стр. 3): "распустить 100 000 солдат -- значит сберечь 100 миллионов франков и отдать их людям, платящим подати. Пуская таким образом 100 000 человек на рынок, вы рядом пускаете туда и 100 миллионов франков, которые оплачивали бы их работу, и, следовательно, мера, увеличивающая число предлагаемых рук, увеличивает и запрос на них. Как пред увольнением, так и по роспуске войск в стране есть 100 миллионов франков, соответствующих 100 000 человек, вся разница в том, что прежде страна давала 100 миллионов франков 100 000 человек, чтобы они ничего не делали, а потом она дает те же деньги, чтобы они работали. Во втором случае нация получает что-нибудь, а в первом не получает ничего. Результат -- чистый убыток для народа".

Точно так же г. цензор поступает и с словами французского экономиста Бастиа.

Бастиа разбирал существовавший во Франции тот же экономический софизм, будто армии следует содержать для обогащения государства циркуляцией) капиталов. Приступая к этому разбору и указав на важность армии в политическом смысле, он именно просил, чтобы не перетолковали его слов, чтобы не дали им другого смысла; но г. цензор, несмотря на предупредительную фразу Бастиа: "Пусть же не ошибаются в цели моего суждения", не оказал ему снисхождения и, выписав только конец его речи, лишил ее смысла, который она имеет в подлиннике. Впрочем, сущность дела, именно, что Франция могла бы распустить 100 000 войска, не уничтожая благосостояния государства, осталась ясною.

Вышеизложенные мысли могут быть более или менее справедливы в теории политической экономии, но здравый смысл говорит, что они совершенно неуместны в военном журнале, имеющем притязание сделаться отборною книгою военных людей. Уменьшение значения армии может быть прочтено с удовольствием лицами духовного звания, которые по сану своему суть предпочтительно слуги мира; оно может понравиться купцам, помещикам, профессорам, но ни одного офицера не приохотит оно к военной службе.

Каким образом г. цензор, читавший эту статью, не заметил, что в ней после разбора экономических условий, на которых созидаются вооруженные силы, посвящено 20 страниц на разбор условий чисто военных, требуемых от каждой армии? Последний вывод этой статьи лучше всего свидетельствует, писана ли она для духовных и купцов или для военных.

"Высокое достоинство войск дает государству возможность уменьшать их число, сберегать средства, необходимые для развития народного. Достоинство же войск вполне зависит от нас. Вот, значит, цель, к которой должны стремиться все наши старания, вся наша деятельность. В этом стремлении заключается и самый долг наш. Кто его исполнит, тому государство будет вдвойне благодарно".

Как в начале статьи автор убеждает не скорбеть о сокращении штатов, как в самой статье он доказывает, что это сокращение не произвольно, а вытекает из насущных потребностей государства, так в конце он приглашает всех военных усугубить свои старания и усилия, чтобы достоинством войск заменить их уменьшающееся число.

Г. цензор не хотел заметить простой и ясный смысл статьи.