Не погиб еще тот край,
Что выводит средь народа
Столько славных через край.
Столько славных, благородных,
Сильных любящей душой
Посреди тупых, холодных
И напыщенных собой.
Мы уверены, что в следующем году "Библиотека для чтения" будет иметь в публике успех, заслуживаемый улучшениями, какие сообщаются этому журналу новою его редакциею, и вперед радуемся этому успеху. Но не все думают, подобно нам, что один журнал должен радоваться успехам других. У иных всякое улучшение в чужом журнале возбуждает чувство болезненного раздражения, совершенно напрасного. Вот, например, едва только мы объявили, что со следующего года гг. Григорович, Островский, Толстой и Тургенев будут помещать свои новые произведения исключительно в нашем журнале, как один из русских журналов воскипел величайшим негодованием и наполнился желчными выходками против нас и наших сотрудников. Эту роль угодно было принять на себя, к сожалению, "Отечественным запискам",-- к сожалению, говорим мы, потому что, уважая прекрасное прошедшее этого журнала, мы не хотели бы видеть, чтобы он изменял прежнему своему достоинству и становился в положение, которого никто не одобрит.
Октябрьская книжка "Отечественных записок" посвящает "Современнику" несколько десятков страниц. Поход начинается длиннейшею филиппикою г. Галахова против одного из эпизодов статьи г. Лайбова о "Собеседнике любителей российского слова"; предполагая, вероятно, большие достоинства в этой филиппике, "Отечественные записки" поместили ее в отдел критики. Затем, в "Литературных и журнальных заметках" следуют выходки против шестой статьи "Очерков гоголевского периода", против объявления о том, что господа Григорович, Островский, Толстой и Тургенев с наступающего года будут помещать свои статьи исключительно в "Современнике", и наконец, вновь против статьи г. Лайбова. Словом, батареи гремят... Причина этого грома ясна. Но подумали ль "Отечественные записки" о том, какую роль они принимают на себя? Ведь они становятся относительно "Современника" в то самое положение, в каком некогда угодно было стоять "Северной пчеле" относительно "Отечественных записок". Объяснять ли свойство этой роли? Оно в старые годы было прекрасно объясняемо "Отечественными записками", когда они подвергались добросовестным нападениям правдолюбивой газеты за то, что были журналом, не похожим на журналы, издававшиеся издателями "Северной пчелы". Напомним "Отечественным запискам" их прежнее благородное время, их прежние справедливые и прекрасные слова. Они совершенно прилагаются к настоящему случаю; только -- увы -- то, что говорилось тогда "Отечественными записками" о "Северной пчеле", могло быть сказано ныне "Современником" об "Отечественных записках".
Сентябрь месяц -- время подписки на журналы, время крика и тревог в известной стороне русской журналистики. Журнальцы или газеты, для которых наука, искусство, литература -- не более, как слова, сидящие в их программах, ждут не дождутся этого блаженного времени. Целый год чахнут они от недостатка пищи и только в это время начинают как будто оживать. Слышите ли, как они теперь начинают рассказывать всевозможные выдумки о журналах, которые, гордецы, и знать не хотят их; как уверяют, что те журналы, суду которых публика верит и на которые подписывается, никуда не годятся... Словом, в это время газеты воскресают и начинают заниматься тем, что на их языке называется литературою и что на обыкновенном языке называется сплетнями. Это факт замечательный: на него непременно должен обратить свое внимание будущий историк так называемой русской литературы, должен сообщить его всему образованному миру. "Русские журналы",-- скажет он с горькою улыбкою,-- "большею частью спят в продолжение года; они просыпаются только от сентября до декабря месяца и, проснувшись, начинают говорить о подписчиках, выдумывая друг на друга разные сплетни". За такое открытие будущему историку скажет спасибо Европа, в которой до сих пор не бывало и нет еще ничего подобного. Кто не знает, что везде есть журнальные споры, везде есть полемика, где только есть литература? Но эти споры имеют источником своим разноречие в ученых или литературных убеждениях двух сторон; от прений между этими сторонами выигрывает или наука, или общество; у нас же,-- извините,-- дело идет о предмете гораздо интереснейшем -- о числе подписчиков чужого журнала, о чужих приходах и расходах...