"Какой пользы можно достигнуть в сем отношении, действуя посредством частных обществ, это показывают наилучше примеры подобных предприятий в Англии, Франции и Пруссии. Все, что представляло почти непреодолимые препятствия для действий исключительно правительственных, удалось там исполнить легко и скоро при совокупном действии правительств и частной предприимчивости. Частные общества собирали необходимые средства посредством подписок, акций, иногда даже пожертвований; имена высоких покровителей,-- королевы Виктории, принца Альберта, императора французов, принца Прусского, служили залогом их успеха, так что весьма редко оказывалась необходимость в непосредственном денежном вспомоществовании сим обществам со стороны правительства. Впрочем, сими обществами нигде не руководили виды частной спекуляции. Напротив, при учреждении каждого общества принято в основание, что участники ограничиваются некоторым, впрочем, достаточным процентом дохода, прибыли же свыше оного обращались на понижение цен за квартиры рабочих. Несмотря на то, учреждение обществ не только не остановилось нигде, за недостатком участников, но, напротив, с каждым днем число их увеличивается, и круг их действий распространяется. В Англии число подобных обществ доходит ныне до невероятной почти цифры, 12 000, паи коих, доставляющие небольшие, но постоянные и верные дивиденды, предпочитаются многими акциям более блистательных, но и более изменчивых в своих результатах предприятий. Основываясь на этих фактах, легко дать себе отчет в побудительных причинах к учреждению помянутых обществ. Если в числе их была, с одной стороны, некоторая весьма справедливая и благоразумная расчетливость капиталистов,-- то с другой, нельзя не указать и на более возвышенные чувства истинного патриотизма и глубокой любви к ближнему, понимающей, какое влияние имеет помещение не только на здоровье, но и на нравственность рабочего.
"В странах, где статистические данные собираются с особенной тщательностью, дознано, что смертность в дурных помещениях 66 процентами больше той, какая существует в жильях, удовлетворяющих необходимым гигиеническим условиям. Нет слов выразительнее этой цифры. Столь же поразительные факты обнаруживает повсюду влияние подобных помещений и на нравственность. "Откройте списки рождений в г. Брюсселе,-- говорит Дюкпесьо (Ducpetiaux) в одном из многочисленных сочинений своих, посвященных сему предмету {Projet d'association financière pour l'amélioration des habitations et l'assainissement des quartiers habités par la classe ouvrière à Bruxelles. 1846. (Проект финансового общества по улучшению жилищ и оздоровлению кварталов, населенных рабочими в Брюсселе. 1846 г.)},-- "откройте эти списки и увидите, что в общей массе на 100 рождений приходится около 36 незаконнорожденных; в частности же, между поденщиками и поденщицами, их 88,-- число почти невероятное". Слишком далеко увлекло бы нас исчисление подобных результатов по другим многолюдным городам; да и не принесло бы оно особенной пользы, так как приведенные пропорции повторяются повсюду с небольшими изменениями. Взамен сего приведем из того же сочинения еще несколько строк, отличающихся столько же живым сочувствием к положению бедного работника, сколько и правдивостью изображения, которое, по этому самому, может быть применено, более или менее, к каждой стороне, к каждой многолюдной местности. "Теснота, в размещении столь же вредна для здоровья, как и для нравственности народа. Действительно, представим себе комнату о несколько квадратных футов, которая служит, в одно и то же время, мастерской, кухней, столовой и спальней. Какой спертый воздух, какие миазмы должны наполнять ее! Вообразим себе ночью стоящие одна подле другой койки, на которых дети лежат возле взрослых, молодая девушка подле мальчика. Можно ли надеяться, чтобы чувство стыдливости долго противостояло соблазну? Понятно, что при таком сближении людей разных полов, порок и беспорядочное поведение развиваются с самого раннего детства. Болезни и общее расслабление еще более увеличиваются. Но и когда смерть посещает жилище бедного работника, картина, представляемая этим жилищем, превосходит все, что воображение могло бы создать самого грустного и ужасного. До погребения мертвое тело по необходимости стоит возле стола, на котором едят, и возле кровати, на которой спят. И это не отдельный, не исключительный пример; это факт, постоянно повторяющийся, которому мы не раз бывали свидетелями и который каждый может поверить. Жалкое положение, в коем находится большая часть работников и неимущих, самая беспорядочная их жизнь и невоздержание не происходит ли частью от дурного состояния помещений, ими занимаемых? После трудового дня, что находит работник в своей темной, сырой, пустой и грязной комнате? Такое жилище не может удерживать его дома, и он в кабаке ищет, если не наслаждения, то, по крайней мере, самозабвения. Жена и дети напоминают ему, по большей части, лишь те лишения, которые его угнетают. Он старается укрыться от их жалоб и упреков и, чтобы избежать угрызений совести, не знает другого средства, кроме минутного одурения, производимого крепкими напитками".
"Какие возгласы несутся из грязных и вонючих закоулков, где гнездятся маленькие существа, покрытые лохмотьями? Это дикие крики, грубые песни; подчас -- стенания. А где же семья? Она в разброде: отец в кабаке, мать у соседки, ребенок на улице. Семья существует лишь на случай лишений и страданий; для труда, для удовольствия ее нет. Хотите ли восстановить и соединить эту разрозненную семью? Дайте ей жилище, которое бы оправдывало свое назначение, дайте ей воздуха, света, солнца! Возбудите в работнике привязанность к его жилищу, чтоб облагородить его и улучшить положение. Время настало, потому что домашний очаг, в смысле мирного семейного приюта, становится реже и реже. Союз между мужчиной и женщиной не признается союзом священным, и если бы младенец умел произносить проклятия, он стал бы часто проклинать и тот день, в который родился".
"Конечно, положение нашего рабочего не представляется еще в столь мрачном свете. Основания семейной жизни не потрясены так глубоко в нашем простом народе, и должно стараться не допустить его до сей крайности. Но, отбросив некоторые подробности, нельзя не признать, к несчастью, что некоторые из описанных недостатков существуют и у нас. Сличая содержание их с данными, обнаруженными комиссиями, бывшими в нашей столице в 1840 и 1847 годах, окажется нечто похожее:
"Квартиры, предназначенные для простого народа,-- говорит первая из сих комиссий,-- отдаются домовладельцами внаем особым промышленникам, которые от себя уже пускают в них рабочих, на разные сроки, а всего чаще на ночлег. Народонаселение, пользующееся сими квартирами, состоит из поденщиков небольших артелей, прибывающих в столицу для приискания работ, и другого класса людей (между прочим даже чиновников). За место платится от 2 до 5 руб. асе. в месяц или от 7 до 10 коп. асе. за ночлег. Большая часть сих квартир содержится чрезвычайно дурно; в некоторых зимою не было двойных оконных рам; отопление самое недостаточное, и, сколько можно было заметить, квартиры сего рода нагреваются одним скопищем людей; стены напитаны сыростью, форточек для очищения воздуха нет, и неопрятность превышает всякое вероятие; помойные ямы устроены внутри жилья; иногда из пятого этажа всякие нечистоты протекают через все нижние этажи и даже по коридору; в одном доме, в котором помещается до 700 рабочих (а летом еще более), найдено, что более 7 лет не очищали и не перекрашивали стен, а полы совершенно сгнили. Хозяева, нанимающие эти квартиры от домовладельцев, желая извлечь наибольшие выгоды, пускают для ночлега такое число людей, сколько может вместиться, для чего делают нары в три и более ярусов, почти до потолка, люди местятся еще сверх нар на полу, на скамейках, одним словом, где есть только место, так что в квартирах, имеющих не более 3 саж. в длину и ширину, найдено было, при осмотре, ночующих и постоянно живущих до 50 человек обоего пола; там же малолетние дети и, среди сего скопища людей, несколько человек, одержанных прилипчивыми болезнями". Подобных примеров приведено в изысканиях комиссии множество. Покойный генерал-адъютант граф Бенкендорф, сводя все эти факты, выразил убеждение, что открытые беспорядки происходят наиболее от промышленников, кои, получая за ежегодные квартиры выгодную плату, нимало не заботятся об их содержании.
"В 1847 году новая комиссия осмотрела до пятисот помещений рабочих и описала их с особенной подробностью.
"Рабочий народ, объясняет комиссия, помещается в тех самых фабриках и заведениях, где работает, или в особых квартирах, нанимаемых подрядчиками, артелями или самими рабочими, поодиночно. Наиболее выгод для рабочего представляет размещение первого рода, за исключением более бедных ремесленников, кои, кроме мастерских, не имеют особых помещений для своих работников. В мастерских сего последнего рода или отгораживается для кроватей какой-нибудь темный, душный угол, или рабочие спят на полу и верстаках, даже на столах, на которых днем валяют тесто. Обыкновенной) подстилкой служит дрянной, тонкий войлок или, еще чаще, простая рогожка; часто даже не бывает и вовсе никакой подстилки; спят прямо на досках. Но надобно войти в квартиры собственно наемные, и в особенности в такие, где хозяин имеет дело не с подрядчиком, а прямо с артелью, или рабочими поодиночно, чтобы узнать, до какой степени может дойти теснота, духота, сырость, одним словом, все, что разрушает здоровье человека".
"После фактов, приведенных выше из отчетов первой комиссии, мы вошли бы лишь в излишние повторения, если бы захотели прописывать здесь и замечания последней. Как в 1840, так и в 1847 году обнаружено совершенно одно и то же. Обе комиссии пришли к убеждению, что в видах народного здравия, общественной нравственности и даже полицейского порядка, не говоря о человеколюбии, необходимо принять решительные меры к улучшению означенных помещений, и вторая комиссия выразила при этом твердое убеждение, что все в этом отношении меры правительства могут привести к положительным последствиям лишь при содействии частных благотворительных и других обществ.
"Убеждение это, наконец, ныне осуществляется. Лица, пользующиеся известностью, общественным положением, одушевленные просвещенным усердием ко благу человечества, располагающие и благодетельным влиянием и материальными средствами, предположили составить общество на акциях для улучшения в С-Петербурге помещений рабочего населения и вообще людей недостаточного состояния. Лица сии суть: вдова полковника А. К. Карамзина, гофмейстер сенатор Хрущов, с.-петербургский губернский предводитель дворянства граф -Шувалов, член совета Общества железных дорог в России Абаза, флигель-адъютант граф Бобринский, придворный банкир барон Штиглиц и инженер-полковник Палибин.
Главное попечительство над будущим обществом принял на себя его великогерцогское высочество герцог Георгий Мекленбург-Стрелицкий, супруг государыни великой княгини Екатерины Михайловны.