А Золушка в ответ:
- Передай отцу, чтоб никогда ни о чем не спрашивал. Дело идет, довольно с него и этого.
Старик больше и не стал выпытывать, ему-то что до этого - ведь платила-то им Золушка. Пшеницы собрали двести крестцов, это по старому счету, тогда еще в крестце было шестнадцать снопов. До вечера все убрали, свезли. . Каждый день сытно ели, всякий раз что-нибудь иное - такой в старину был крестьянский обычай. И старый Горошек доволен был. Ведь он, как наестся да напьется, всегда веселый.
Немного погодя и ячмень созрел. И рожь и пшеница хорошо уродились, а ячмень-то и того удачнее. И убрали его тоже хорошо. Всего много. Старая большая рига полным-полна. А овес куда девать? Горох? Стало быть, молотить надо.
Старый Горошек чешет в затылке:
- Где же молотильщиков-то взять? А Золушка ему сейчас же:
- Об этом не тужите! Обмолотим.
- Ну, если так, ладно.
Старик приготовил несколько цепов, связал крепкими веревками, стал с Гонзой на ток. Начали они в два цепа бить, ну, это лад невеселый! Вдруг видят: откуда ни возьмись, встали с ними две девушки, и пошло так это ладно, в четыре удара: с пи р-р о-г а-ми, с пи р-р о гг а-м и, р р а-т а-т а-т а. Ну, такой лад старику по сердцу. Золушка с бабушкой за это время приготовили хороший завтрак. В девять часов Золушка вышла на крыльцо, зовет:
- Гонза, батюшка, идите сюда! И тех двоих женщин зовите.