— Простить меня, мистер Одли, — сказал он, задыхаясь как астматик. — Но я в большая тревога. Ваши тарелки из-под рыба уносить с ножами и вилками на них?
— Да, полагаю, так оно и было, — ответил председатель вполне добродушно.
— Вы видеть его? — все еще не отдышавшись, спросил владелец отеля. — Вы видеть здесь официанта, который все уносить? Вы знаете его?
— Знаю ли я официанта? — переспросил мистер Одли теперь уже возмущенно. — Нет, разумеется!
Мистер Левер развел руки в стороны жестом, исполненным отчаяния.
— Я сам не посылать его, — сказал он. — Даже не знаю, когда и почему он здесь появляться. Я послал своего официанта забрать тарелки, но он видеть, что их уже нет.
Мистер Одли в своем изумлении едва ли выглядел сейчас именно тем человеком, в котором так нуждается империя. И никто из всей компании не мог вымолвить ни слова, за исключением мужчины из дерева — полковника Паунда, — которого словно гальванизировали и неожиданно заставили ожить. Он скованно поднялся в своем кресле, пока остальные оставались сидеть, вставил в глаз монокль и заговорил так пронзительно, словно уже успел забыть, как разговаривают нормальные люди.
— Вы имеете в виду, — спросил он, — что кто-то украл наши серебряные приборы для рыбы?
Хозяин повторно развел руки в стороны, но вложил в жест еще большую беспомощность, и в одно мгновение все, кто сидел за столом, вскочили на ноги.
— Все ваши официанты здесь? — потребовал ответа полковник своим низким и сиплым тоном.