Доктор уже готов был раздраженно заявить, что не заметил бы перемены, но тут Хармер проговорил грубовато:
— Да, индийские факиры умеют делать странные фокусы, но обычно они показывают их в Индии. Может, сообщники в толпе помогают, может, просто массовая психология. Едва ли такие трюки сработают в английской деревне, так что, уверен, рыбкам нашего друга ничто не грозит.
— Я расскажу вам одну историю, — медленно начал де Лара, — которая случилась не в Индии, а перед английской казармой в самой современной части Каира. Часовой стоял перед железной решеткой ворот и смотрел через прутья на улицу. Внезапно там появился нищий, в местном отрепье и босоногий, и на чистейшем английском языке попросил разрешения взглянуть на некую официальную бумагу, хранящуюся в здании. Солдат, разумеется, ответил, что не пустит его внутрь. На это нищий с улыбкой ответил: «Что значит внутри и что значит снаружи?» Солдат все еще презрительно глядел через решетку, когда вдруг понял, что стоит на улице и смотрит во двор казармы все на того же улыбающегося нищего; оба не двигались, но загадочным образом поменялись местами. Когда нищий двинулся к зданию, часовой наконец очнулся и закричал товарищам, чтобы те схватили наглеца. «Ты все равно оттуда не выйдешь!» — мстительно объявил он. Тогда нищий произнес своим мелодичным голосом: «Что значит снаружи и что значит внутри?» Глядь — часовой снова во дворе, а нищий — по другую сторону решетки, и в руке у него бумага.
Мистер Имлэк Смит, управляющий банком, смотрел на ковер, опустив зализанную темную голову. Сейчас он заговорил впервые за вечер:
— Бумага была важная?
— Ваши профессиональные инстинкты вас не обманывают, сэр, — с мрачной учтивостью подтвердил граф. — Бумага имела огромное финансовое значение. Последствия были международные.
— Надеюсь, такое бывает нечасто, — угрюмо произнес молодой Хартопп.
— Я не затрагиваю политическую сторону, — безмятежно продолжал граф, — только философскую. История показывает, что мудрецу доступны рычаги пространства и времени, поэтому весь мир вращается перед его глазами. Однако западному человеку трудно поверить, что дух сильнее материи.
— Я в духовных материях не силен, — бодро заметил старый коллекционер. — А вы что скажете, отец Браун?
— Меня одно удивило, — ответил маленький священник. — Все сверхъестественные деяния, о которых мы услышали, сводились к воровству. На мой взгляд, кража духовными методами не отличается от обычной.