— Думаю, мне пора пойти в дом и задать несколько вопросов доктору Эбботу.
Вышел он из дома часа через полтора, но не с доктором Эбботом, а с мисс Рай. Это была бледная рыжеволосая девушка, и один взгляд на ее тонкий, почти трепетный профиль целиком подтверждал рассказ Смита. Она напоминала леди Годиву и некоторых дев-мучениц: лишь робкие способны так отринуть стыд ради правды. Смит двинулся им навстречу, и некоторое время все трое беседовали на лужайке. Солнце, которое с утра светилось ярко, теперь поднялось выше и даже припекало, однако отец Браун по-прежнему был с черным свернутым зонтом и в черной, похожей на зонт шляпе, застегнутый на все пуговицы, будто перед грозой. Впрочем, может, так подсознательно проявлялся склад его характера, а может, гроза была нематериальная.
— Самое ужасное, — тихо говорила Сибилла, — что уже пошли обиды: все подозревают всех. Джон и Эван хотя бы могут подтвердить, что были вместе, а вот доктор Эббот недавно страшно поскандалил с мясником. Тот счел, что его обвиняют, и в ответ обвинил доктора.
Эван Смит глянул на нее смущенно, затем выпалил:
— Послушайте, Сибилла, я не могу сказать все, но, думаю, в обвинениях нет смысла. История очень гадкая, однако я убежден, что… что все было мирно.
— Так у вас теория? — спросила девушка и глянула на священника.
— Я выслушал теорию, — ответил тот, — и звучала она очень убедительно.
Некоторое время он сонно смотрел на реку, пока Смит и Сибилла говорили между собой быстрыми приглушенными голосами, потом в задумчивости двинулся прочь и углубился в осиновую рощицу на почти нависающем берегу. Сквозь редкий полог листвы зеленым пламенем пробивалось солнце, птицы пели так, будто у каждого дерева по тысяче языков. Через минуту-две до Эвана Смита донеслось его собственное имя, произнесенное негромко, но очень отчетливо. Он быстро зашагал в ту сторону. Отец Браун уже шел навстречу.
— Не пускайте сюда девушку, — сказал он почти шепотом. — Отошлите ее под любым предлогом — кому-нибудь позвонить или что придумаете, а потом возвращайтесь.
Эван Смит, напустив на себя беззаботный вид (актер из него был никудышный), направился к своей спутнице; по счастью, ее всегда несложно было отвлечь просьбой сделать что-нибудь для других. Очень скоро она уже скрылась в доме. К этому времени отец Браун вновь исчез в рощице. Смит разыскал его за деревьями, где в береговом обрыве был овражек, спускавшийся к песку у воды. Отец Браун стоял на краю и смотрел вниз; шляпу он, случайно или нарочно, держал в руках, хотя жаркое солнце пекло ему голову.