— В психологическом смысле да, — ответил отец Браун.
Спустя несколько минут он продолжил тем же бесстрастным тоном, словно рассуждал вслух:
— Вам не придет в голову вспомнить об этом человеке, пока вы о нем не задумаетесь. На этом строился весь его расчет. Меня натолкнули на эту мысль две-три детали, упомянутые мистером Энгусом. Способность Уэлкина быстро передвигаться пешком. Изрядный размер полоски почтовой бумаги на стекле. Но более всего два эпизода в рассказе девушки, которые никак не могли быть правдой. Не обижайтесь, — быстро добавил священник, заметив, что шотландец замотал рыжей головой, — она не сомневалась в собственной правоте. Нельзя находиться на улице в полном одиночестве за секунду до получения письма. Нельзя в одиночестве вскрыть только что полученное письмо. Кто-то должен стоять рядом, кто-то психологически невидимый.
— Почем вы знаете? — поинтересовался Энгус.
— Но ведь не почтовый голубь принес ей письмо?
— Вы хотите сказать, что Уэлкин сам доставлял девушке письма соперника? — живо спросил Фламбо.
— Да, — ответил отец Браун. — Уэлкин доставлял ей письма соперника. Ему пришлось.
— Хватит! — вспылил Фламбо. — Говорите, кто этот тип? Как он выглядит? Во что одеваются невидимки?
— В красно-синее с золотом, — последовал точный ответ, — и в таком ярком, вызывающе ярком наряде на глазах у четверых невидимка вошел в дом, хладнокровно расправился со Смайтом и вышел, неся в руках мертвое тело…
— Достопочтенный сэр! — вскипел Энгус. — Кто из нас двоих сошел с ума?