Такимъ образомъ на одной и той же землѣ лежали два права собственности, которыя, слаживаясь фактически, принимали рознообразныя формы. Юридическаго же разрѣшенія этого противорѣчія не было, и это неизбѣжно должно было вести къ столкновеніямъ. Вообще юридическое сознаніе, точное опредѣленіе правъ и обязанностей" составляетъ ту сторону общественной жизни, которая, какъ общая нить, соединяетъ въ одно связное цѣлое разнообразные и часто противорѣчащіе элементы жизни. Юридическое сознаніе есть выраженія общественности, совокупнаго житія; развитіе его идетъ рядомъ съ развитіемъ общественнаго смысла въ народѣ. Гдѣ его нѣтъ, тамъ между пактически-противоположными элементами происходятъ столкновенія и борьба, а борьба эта ведетъ неизбѣжно къ совершенному порабощенію слабаго сильному, ибо первый ничѣмъ не огражденъ противъ притязаній послѣдняго. Такъ Новгородъ постоянно выгонялъ своихъ князей, пока послѣдніе не сдѣлались столь могучи, что совершенно поработили его себѣ. Тогда какъ на Западѣ, съ развитіемъ королевской власти, вольныя общины потеряли несовмѣстныя съ государственными понятіями державныя права, но сохранили свои муниципальныя учрежденія, у насъ, напротивъ, Новгородъ, мало развитый съ юридической стороны, исчезъ, не оставивъ по себѣ и слѣда. Тоже самое произошло и въ томъ столкновеніи, о которомъ мы говоримъ: тяжба между правомъ собственности князя и правомъ собственности частныхъ лицъ кончилась не сдѣлкою между ними, не разграниченіемъ правъ регальныхъ и вотчинныхъ, а совершеннымъ преобладаніемъ княжескаго права надъ частнымъ.
Князьямъ весьма было непріятно имѣть внутри своей вотчины земли, принадлежавшія другимъ князьямъ или слугамъ другихъ князей, нерѣдко имъ враждебныхъ. Вся сила ихъ состояла въ вотчинныхъ правахъ; всѣ стремленія ихъ клонились къ развитію этихъ правъ, къ разширенію своей вотчины, а между тѣмъ сосѣдніе владѣльцы изъ собственной ихъ земли могли получать и доходы и помощь въ случаѣ войны. Для предупрежденія подобныхъ столкновеній князья часто договаривались между собою: "А тебѣ въ нашихъ удѣлѣхъ и въ отчинѣ данщиковъ своихъ не всылати, ни приставовъ давати, ни ходъ не купите, ни твоимъ дѣтемъ, ни твоимъ боярамъ, безъ нашего вѣданы, ни закладній, ни оброчниковъ не держата, ни грамотъ дивати" {Собр. Государ. Грамотъ, т. I, No 35. Есть живого другихъ, въ которыхъ содержатся по крайне мѣрѣ нѣкоторыя изъ эпосъ условій.}. Но къ чему служили подобныя ограниченія, когда всякій слуга и бояринѣ могъ свободно отъѣхать отъ одного князя къ другому, и по общему признанію, сохранялъ свои вотчины неприкосновенными? Это было опять одно изъ тѣхъ противорѣчій, которыя была неизбѣжны при существованіи кореннаго противорѣчія. Поэтому, какъ скоро князья стали усиливаться, они начали прибѣгать къ другимъ мѣрамъ. Прежде всего они наложили руку на вотчины служебныхъ князей, бывшихъ удѣльныхъ. Какъ скоро послѣдніе отъѣзжали отъ одного князя къ другому, они тотчасъ лишались своихъ вот5чинъ {Собр. Государ. Грамотъ, т. I, 39 и много другихъ.}; слѣдственно они сохраняли ихъ только подъ условіемъ службы, Потомъ очередь дошла и до другихъ. Шемяка отобралъ вотчины бояръ и дѣтей боярскихъ, отъѣхавшихъ отъ него къ великому князю. Однако это считалось еще нарушеніемъ договора и клятвы, а духовенство упрекало его за этотъ поступокъ, какъ за грабежъ {Акт. Историч., т. I, No 40.}. Но въ духовной Ивана III встрѣчаемъ слѣдующее распоряженіе: "а бояромъ и дѣтемъ боярскимъ ярославскимъ съ своими вотчинами и съ куплями отъ моего сына отъ Василья не отъѣхати никому никудѣ; а хто отъѣдетъ, "земли ихъ сыну моему; а служатъ ему, и онъ у михъ въ ихъ земли не вѣступается, ни у ихъ жонъ, ни у ихъ дѣтей" {Собр. Государ. Грамотъ, т. I, стр. 331.}. Наконецъ право отъѣзда было совершенно уничтожено, какъ вотчины, такъ и помѣстья, оставлены служилымъ людямъ подъ условіемъ службы. Хотя только послѣднія собственно давались за службу и измѣнялись соотвѣтственно служебной степени и заслугъ владѣвшаго ими лица, тогда какъ первыя оставлялись въ потомственномъ владѣніи хозяевъ; но служилые люди должны были нести службу, какъ съ помѣстій, такъ и съ вотчинъ. При верстаніи помѣстьями обращалось вниманіе и на вотчины; когда служилый человѣкъ отбывалъ отъ службы, онъ лишался не только помѣстій, но и вотчинъ. За всякую вину, даже ничтожную, отписывались на государя помѣстья и вотчины. Наконецъ самыя подати и повинности налагались по изволенію правительства на тѣ и другія безразлично, безъ всякаго участія владѣльцевъ. Такъ разрѣшило государство противорѣчія средневѣковаго вотчиннаго права.
Послѣ этого длиннаго изслѣдованія, которое было необходимо, какъ для устраненія недоразумѣній, происшедшихъ отъ слишкомъ сжатаго изложенія общихъ историческихъ началъ, такъ и для большаго уясненія поземельныхъ отношеній въ средневѣковой Руси, мы можемъ приступить къ разсмотрѣнію отношеній князя къ свободной общинѣ и внутренняго распорядка послѣдней" До сихъ поръ возраженія г. Бѣляева основывались либо на недоразумѣніи, въ которомъ, можетъ бытъ, я виноватъ, либо на опущеніи прямыхъ свидѣтельствъ лѣтописей и грамотъ, въ которомъ виноватъ уже критикъ, либо наконецъ на произвольныхъ предположеніяхъ, не имѣющихъ фактической основы въ источникахъ. Посмотримъ теперь, будутъ ли его возраженія сильнѣе въ настоящемъ предметѣ нашего изслѣдованія.
(До слѣдующей книжки.)
"Русскій Вѣстникъ", No 12, 1860