** Burke. Reflection on the Revolution in France. P. 253-254.
______________________
Рядом с этим, однако, у Берка являются и воззрения другого рода. Начало пользы слишком шатко и неопределенно, оно не может дать достаточной точки опоры для той идеи незыблемого преемственного порядка, которую он старался противопоставить учениям революции. Как бы мы ни ссылались на вековой опыт, на усмотрение, на соглашения, все же из этого вытекает только ряд беспрерывно изменяющихся сделок, смотря по времени и по обстоятельствам. Чтобы дать более крепости установленным учреждениям, Берк, не заботясь о последовательности, прибегает к понятию о ненарушимости первобытного общественного договора; но в противоположность индивидуалистам он старается обратить это понятие в пользу охранительных начал. Через это преемственность права получает у него ложный юридический и даже религиозный оттенок. Мы уже видели это отчасти выше; но еще с большею силою он настаивает на этом в другом месте, где он трактует о религиозном освящении государственной власти.
Общество, говорит Берк, действительно есть договор, но не такой договор, который мог бы быть уничтожен по прихоти сторон как низшие обязательства, заключенные во имя случайных интересов. Государство - не торговая компания для продажи перцу или табаку; на него надобно смотреть с иным уважением. Это - товарищество для всякой науки, для всякого искусства, для всякой добродетели, и в полном совершенстве. А так как подобные цели могут быть достигнуты только многими поколениями, то оно становится товариществом не только между ныне живущими, но и между живыми, умершими и имеющими родиться. Договор, на котором зиждется каждое отдельное государство, составляет только часть великого, первобытного договора вечного общества, договора, связывающего низшие и высшие естества, видимый и невидимый мир сообразно с непреложным законом, содержащим все физические и нравственные предметы в должном порядке, каждый на своем месте. Этот закон не зависит от воли людей; напротив, они в силу высшей обязанности должны подчинять ему свою волю. Гражданские общества этого всемирного царства нравственно не вольны по своему изволению и по соображению случайных улучшений разорвать связи, скрепляющие их подчиненное общество, и разложить установленный порядок, превратив его в противообщественный, бессвязный хаос элементарных сил. Только первая и высшая необходимость, необходимость, которая не составляет предмет выбора, а сама выбирает, необходимость, не допускающая рассуждений, может оправдать возвращение к анархии. Эта необходимость не составляет даже исключения из правила, ибо она сама входит как составная часть в тот нравственный и физический порядок вещей, которому человек волею или неволею должен подчиняться. Но когда то, что может быть допущено как подчинение высшей необходимости, становится предметом выбора, тогда закон нарушен, природе оказывается неповиновение; тогда возмутители объявляются вне закона и изгоняются из области разума, порядка, мира и добродетели в противоположную область безумства, распрей, порока и смятений*.
______________________
* Ibid. Р. 143-145.
______________________
Одно из первых и основных требований государственной жизни, продолжает Берк, заключается поэтому в том, что временные владельцы не должны, забывая то, что они получили от предков и чем они обязаны потомству, присваивать себе власть действовать так, как будто бы они были полные хозяева своей земли; они не должны считать себя вправе истратить полученное достояние, разрушить основы общественного здания и оставить своим преемникам развалины вместо жилища. Это беззаконное легкомыслие, всегда готовое менять государственный строй по случайным прихотям людей, уничтожает всякую преемственность политической жизни. Одно поколение не связывается более с другим, и люди становятся немногим лучше, чем летние мухи*. Для того именно, чтобы предупредить подобное зло, государство соединяется с церковью и освящается религиею, которая одна может наложить нравственную узду на человека. Как часть вечного порядка, государство становится под покровительство Божества; дабы человек знал, что его случайная воля не есть мерило добра и зла, что он держит власть единственно как доверенность и что эта власть тогда только правомерна, когда она сообразна с вечным, неизменным законом, в котором разум и воля совпадают**. Государство получает религиозное освящение с тою целью, чтобы ни один человек не взирал на его недостатки иначе как с должною осторожностью; чтобы он никогда не вздумал начинать преобразование разрушением; чтобы он приближался к его ошибкам, как к язвам отца, с благочестивым благоговением и с дрожащею заботою***. Эти начала должны быть еще с большею силою внушены народам, держащим власть, нежели князьям, ибо в народном правлении менее преград, менее страха; тут меньше ответственности падает на долю каждого. Собственное одобрение получает в нем вид общественного суждения. Поэтому совершенная демократия - самая бесстыдная вещь в мире****.
______________________
* Ibid. Р. 141.