В позднейшее время Бентам подвел оба эти разряда учений под одну рубрику, относя аскетизм к антипатии, а сентиментализм к симпатии*. Он обозначал их общим названием ипседикситизма, т.е. теорий, основанных единственно на произвольном утверждении авторов. Таким образом, все, что выходило из круга его воззрений, казалось ему лишенным всякого серьезного значения. Мысли древних философов в особенности представлялись ему только собранием нелепостей. "В то время как Ксенофон писал свою историю, - говорит он, - а Евклид создавал геометрию, Сократ и Платон болтали пустяки под предлогом преподавания мудрости и нравственности. Их нравственность состояла в словах, их мудрость - в отрицании того, что известно опыту каждого и в утверждении того, что противоречит опыту каждого". Платона он прямо называет Верховным мастером в произведении бессмыслицы**.

______________________

* Bentham. Deontology. I. Ch. 8.

** Bentham. Deontology. I. Ch. 3.

______________________

Устранивши таким способом все возражения, Бентам последовательно отвергает и все нравственные понятия, выработанные человеческим умом. Совесть, говорит он, есть вымышленный предмет, которого местопребывание полагается в душе; в философском языке надобно отбросить эти метафорические выражения и заменить их настоящими, т. е. представлением удовольствий и страданий*. Бесполезно толковать и об обязанностях. "Самое это слово, - говорит Бентам, - имеет в себе что-то неприятное и отталкивающее. Пусть твердят о нем, сколько хотят; никогда это слово не сделается правилом человеческого поведения"**. "Талисман, который употребляют высокомерие, нерадение и невежество, - говорит он далее, - заключается в одном слове, которое дает обману вид уверенности и авторитета... Это таинственное слово есть обязанность Оно должно быть изгнано из лексикона нравственности"***. "Что возьмете вы с этим великим словом обязанность, - восклицает Бентам в другом месте, - с этим вечным логическим кругом, или с этими абсолютными терминами доброго, честного, полезного, правомерного? Пусть раздаются сколько угодно эти звонкие и лишенные смысла слова, они не будут иметь никакого влияния на ум человека. Ничто не может на него действовать, кроме ожидания удовольствия и страдания"****. Столь же вредными он считает и термины естественный закон и естественное право. Все это фикции, не имеющие действительности. Существуют только положительные законы и права, естественных же вовсе нет. Естественны человеку не права, а чувства удовольствия и страдания. Поэтому правомерным должно быть признано единственно то, что удовлетворяет этим чувствам, т.е. то, что полезно. Во всяком другом смысле начало права становится одним из самых гибельных для человечества предрассудков*****. Наконец, и слово заслуга ведет лишь к возбуждению страстей и к заблуждениям. Только произвольное начало симпатии и антипатии заставляет людей считать действия заслуживающими награды и наказания. По настоящему надобно смотреть лишь на хорошие или дурные последствия действий******.

______________________

* Ibid. Ch.9; Idem. Principles de legislation. Ch.VII, примеч.

** Bentham. Deontology. I. Ch. l.

*** Ibid. Ch. 2.