______________________
* Ibid. § 71.
** Ibid. § 94, 95.
*** Ibid. § 90,92,93.
______________________
Таким образом, собственность, свобода и защита прирождены человеку, хотя все это проявляется не вдруг, а постепенно по поводу тех или других обстоятельств. Сначала, в младенчестве, по инстинктивному чувству из мощи рождается защита, затем, в юности, стремление воли производить свободу, наконец, в зрелых летах утверждается в человеке разум, который покоряет себе чувственную силу и стремления свободы. Первые два начала (т. е. материальная защита и свобода влечений) составляют то, что стоики называли первыми основами природы (prima naturae); третье же начало, господство разума, из которого проистекают уравнение влечений и разумная защита, составляет последствие природы (consequentia naturae). Отсюда разделение права на первоначальное и последующее (j.n. prius et secundarium). Первое основано на стремлении, общем всем животным, сохранять свое бытие. Вследствие этого побуждения человек отвращает силу силою, ищет того, что ему полезно, и стремится к продолжению своего рода. Но истинная жизнь человека, собственно ему свойственная, состоит не в том, что он хочет сохранения своего бытия, как другие животные, а в том, что он хочет знания. Отсюда последующее естественное право, которое составляет особенность человека и которое в силу превосходства его природы должно владычествовать над первым. О человеке можно сказать, что для него нет необходимости жить, но есть необходимость действовать праведно. И как для защиты животной жизни нам дана телесная сила, так для защиты жизни разумной нам дана сила истины. Первоначальное естественное право предписывает правое более в отрицательном, нежели в положительном, значении: разум не осуждает, а дозволяет. Последующее же естественное право не дозволяет, а предписывает и запрещает, так что дозволенное первым может быть запрещено вторым, а иногда даже может быть предписано совершенно противоположное, т.е. честное. Первое составляет материю, второе форму всякого положительного права*.
______________________
* Ibid. § 74-77.
______________________
В этих мыслях Вико есть много верного, но много и произвольного. Он справедливо указывает на закон внутреннего развития, в силу которого последующее определение как высшее должно подчинять себе первоначальное и разумное должно владычествовать над естественным. В этом он находит и начало для разделения юридических законов и нравственных: естественное только дозволяется, разумное предписывается или запрещается. Это лучше, нежели то, что мы видели у других философов нравственной школы, хотя этим далеко не определяется истинный характер юридических отношений, одним дозволением права объяснить нельзя. При этом остается непонятным, каким образом дозволенное разумом в одном случае может быть запрещено в другом. С чисто нравственной точки зрения, на которой стоял Вико, этого противоречие разрешить невозможно. И в выводе защиты, свободы и собственности из мощи, хотения и разума есть мысли оригинальные и меткие. Справедливо, что из мощи рождается самозащищение, которое однако получает высшее значение и становится правом только в силу превосходства разумной природы. Менее удовлетворительно определение свободы, как уравнительного, т.е. сообразного с разумом, употребления вещей (quae in aequabili usu rerum consistit): этим далеко не исчерпывается ее существо. Сам Вико дает рядом другое определение, несогласное с первым, именно, что свобода есть право жить как хочешь (libertas est jus vivendi ut velis, § 72). В другом месте, как мы видели выше, то, что обыкновенно разумеется под именем свободы, Вико называет естественною властью человека над собою, состоящею из всех трех начал или из совокупности всех прав. Далее, свобода выдается за принадлежность юности, в которой господствует необузданность влечений, что противоречит приписанному ей началу умеренности. Наконец, всего менее удовлетворителен вывод собственности из разума. Здесь является уже совершенная неопределенность понятий: слово "dominium" то понимается как собственность и определяется как право располагать вещью по своей воле (dominium est jus disponendi de re ut velis, § 72), то как господство, а потому приписывается разуму над чувствами и волею (§ 74). Притом если свобода состоит в умеренном употреблении вещей, то в ней заключается уже источник собственности. Правда, Вико гово рит, что все эти три начала неразрывно связаны друг с другом, но тут вовсе не видать, чем разум отличается от воли и собственность от свободы. Вико мог бы сказать, как и относительно защиты, что разумное начало дает высшее освящение собственности, коренящейся в свободе, но неясность мысли мешает здесь точному разграничению понятий. Этому способствует и другой существенный недостаток, который встречается впрочем у многих философов: стремление строить искусственные схемы и подводить конкретные явления под слишком отвлеченные рубрики. Отсюда путаница и произвол, которые затемняют мысль и приводят к неверным заключениям.