Нельзя не заметить, что в своем учении о правде Вико отправляется от совершенно неточного определения. Очевидно, он заимствовал свое разделение добродетелей из перешедшей к схоластикам теории древних. Но в определении правды он отступает от схоластиков и отнюдь не в пользу большей точности понятий. Фома Аквинский определял правду как устроение человека в отношении к другому. Это определение грешит только излишнею шириною, ибо отношения человека к другому определяются не одною правдою, но и любовью и другими чувствами. Тут явно полное смешение юридических начал с нравственными, вследствие чего правда принимается в самом обширном значении. Вико же определяет правду как уравнение польз, а это совершенно неверно. Правда уравнивает вещи только в отношении к людям, а не в отношении к ним самим. Математическое равенство предметов не дает еще никакого нравственного начала и никакого разумного побуждения к выбору. Это, по-видимому, чувствовал и сам Вико, который вследствие того в учение о правде непосредственно вставил учение об обществе.
Основанием всякого человеческого общежития Вико полагает естественное сродство людей (cognatio naturae), которое признавали и древние философы, например Цицерон. Он побуждает нас не только не вредить другим ложью, но и помогать им истиною. Следовательно, раскрываемое метафизикою познание человеческой природы составляет основание всей юриспруденции. Из него видно, что проистекающее из разумной природы общение людей бывает двоякое: общество истины и общество правды. Закон первого гласит: действуй добросовестно (bona fide agito), т.е. живи сообразно с истиною. Отсюда верность обещаниям, которую Цицерон считал основанием всего правоведения. Закон второго общества двоякий. Первый состоит в воздержании от чужого: не обижай никого. Отсюда обязанность уважать собственность, т.е. отдавать то, что принадлежит другому. Второй закон, более совершенный, заключается в любви к ближним. Таким образом, мы имеем три предписания права: жить честно (honeste vivere), правило, имеющее силу и в одиночестве, не обижать никого (neminem laedere) и, наконец, воздавать каждому свое (suum cuique tribuere); последние два суть правила человеческого общежития. Свое означает всякое благо, принадлежащее человеку. Отсюда определение правды, основанное на вечном порядке вещей: правда есть постоянная и неизменная, т.е. вечная, воля воздавать каждому свое. Начало же ее есть истина, почему первое правило требует жизни сообразной с истиной. Все это совершенно согласно и с христианским учением. Отсюда ясно, что начала христианского правоведения и христианской нравственности одни и те же*. Нетрудно видеть значительное сходство этого учения с воззрениями Лейбница, хотя степени правды понимаются здесь несколько иначе.
______________________
* Vico. De universi juris uno principio et fine uno. § 49 - 58.
______________________
Мы видели, что Лейбниц приводил различные виды правды в соотношение с этими степенями. Вико принимает те же три вида, но он опять дает им несколько иное значение. Общество, говорит он, может быть между равными и неравными лицами. Отношения первых определяются правдою уравнивающею, отношения вторых - правдою распределяющею, или правящею (rectrix). Таким образом, первая владычествует в частной сфере, вторая в общественной, но та и другая связаны между собою неразрывно. Выше же обеих стоит правда всеобщая (justitia universa), которая направляет все другие добродетели, мудрость, умеренность и храбрость, в отношении к пользам*.
______________________
* Ibid. § 60-64.
______________________
Отсюда возникают три начала права: собственность (dominium), свобода и защита (tutela). Мудрое назначение польз рождает собственность, умеренное их употребление - свободу, сила, направляемая храбростью, - законную защиту*. Все это находится в связи с основными элементами человеческого естества: знание, которым человек возвышается над остальным творением, дает ему владычество над природою, что и составляет основание собственности; из хотения истекает свобода, ибо животные, не имеющие свободной воли, обречены на служение человеку; наконец, из мощи превосходного существа рождается право защиты против всякой твари. Мощь есть первый закон для людей, но этот закон тогда только имеет истинное значение, когда он основан на превосходстве природы**. Все эти начала в совокупности образуют естественную власть человека (auctoritas naturae), которая, истекая из разума, составляет принадлежность самой человеческой природы. В силу ее человек есть верховное существо во всем смертном творении. Эта власть - божественного происхождения, никто не может ее похитить. Можно убить человека или заключить его в оковы, но нельзя отнять у него знание, хотение и мощь***.