______________________

Кроме чистых форм бывают и смешанные. Они происходят вследствие взаимных договоров между различными властями. Когда одна власть ищет опоры у другой, она уступает последней часть своих прав, сохраняя за собою остальную. Отсюда смешение двух властей в едином государстве. Но независимо от этого чистые образы правления смешиваются друг с другом и естественным путем, так же как и вообще все элементы человеческой жизни, которые подобно божественной сущности неразрывно связаны между собою: три способности, три добродетели, три правды, три первоначальных вида права. Поэтому в каждом государственном устройстве находятся элементы двух других*.

______________________

* Ibid. § 57, 51.

______________________

Означенные образы правления следуют друг за другом в преемственном порядке. Как в отдельном человеке сперва появляется защита чувств, затем свобода влечений, наконец, господство разума, так и в истории человеческого рода прежде всего возникает аристократическое правление, которое преобладало во времена героические, в эпоху первоначального образования государств, затем царство, где владычествует личный произвол одного человека, наконец, республика разума и законов, позднейшая из всех форм. Кроме того, эти различия имеют отношение и к характеру народов: храбрейшие племена живут под аристократическим правлением, ибо храбрость требуется для защиты, напротив, народы изнеженные легко подчиняются монарху, наконец, храбрые и вместе проницательные изобрели законы и свободу*.

______________________

* Ibid. § 144, 145.

______________________

Отсюда ясно, что установление того или другого образа правления не есть дело произвола. Всякое государственное устройство должно соответствовать естественному порядку, который есть душа государства. Этот естественный, вечный порядок, в силу которого политический быт берет свое начало от Бога, источника истины, состоит в том, что владычествуют мудрые, умеренные и храбрые, а безрассудные, неумеренные и слабые повинуются. На этом была основана первоначальная аристократия, или владычество лучших людей. Но когда лучшие стали такими только по имени, а не по существу дела, тогда естественный порядок превратился в гражданский. Здесь власть дается уже не добродетелью, а внешними преимуществами: в аристократии знатностью, в демократии цензом, в монархии происхождением от царского рода. Однако и гражданский порядок долго удерживает в себе черты естественного, вследствие чего и он бывал способен сохранить государство. Можно сказать, что всякий прочный политический быт представляет смесь естественного и гражданского начала. Эта смесь установляется главным образом порядком прохождения должностей, который дает лучшим людям постепенный доступ к высшим почестям. Как законы охраняются наказаниями, так этот порядок охраняется наградами, вследствие чего он тверже самих законов. Законы его устанавливают, а он в свою очередь поддерживает законы, ибо он более, нежели сам закон, может быть назван разумом, изъятым от страстей. При таком устройстве государство управляется не словами и не положительными только правилами, а на основании вечного порядка вещей, т. е. самой истины. От этого зависит и прочность учреждений. Если же смешанный порядок не соблюдается, то государственное устройство быстро склоняется к упадку: аристократия ведет к крамолам и насилиям, почему легко получают преобладание те, которые поддерживают свободу; демократия, в свою очередь, сама собою влечется к своей пагубе и окончательно прибегает к владычеству единого лица; наконец, царская власть превращается в тиранию, и если не заменяется скоро другим образом правления, то единственно потому, что народы, привыкшие к власти, иногда меняют князя, но редко самую форму правления. Общая причина всех этих перемен заключается в том, что там, где исчезает естественный порядок и должности даются уже не по достоинству, там все становится продажным; власть приобретается торговлею почестей, а вследствие того в видах приобретения власти возбуждается в гражданах корыстолюбие. Вместе с тем уничтожается всякое равенство, и угнетенная толпа, ненавидя настоящее и стремясь к новому, готова броситься в руки самому отчаянному честолюбцу, который обещает ей лучшую долю. Таким образом, если Бог, от которого исходит всякий естественный порядок, не охраняет государства, оно быстро извращается и падает. Рабство юридическое следует за рабством естественным, ибо те по природе рабы, которые сбрасывают с себя служение закону. Однако извращенные государства могут снова подняться, если существующие учреждения возвращаются к своему началу, что могут сделать или мудрый князь своею властью, или лучшие люди своим примером *.