______________________

* Vico. De universi juris uno principio et fine uno. § 150 - 153.

______________________

Есть, кроме того, и общее историческое возвращение государств к своему началу, закон, доселе никем не замеченный. Это бывает, когда многие свободные государства соединяются в одно общее тело, образуя таким образом аристократическую республику. Такой пример представляют в древности ахейцы, в новое время - швейцарцы и голландцы. Этим оправдывается общее положение, что вещи опять приходят к тем началам, от которых они произошли. Тот же закон подтверждается и отношениями самостоятельных государств. Вступая друг с другом в борьбу, они признают себя равными, а так как равенство не может стоять без правления и правда уравнивающая без правды управляющей, то они тем самым признают себя подданными Бога, управляющего миром. Войны научают верховные власти, что они подчинены вечному Разуму и Правде; они показывают, что все земные державы образуют вечное государство, управляемое единым Богом. Гак совершается божественный круговорот, и человеческое право, истекшее из Божества, снова возвращается к Богу*. Этим доказывается, что все право имеет единое начало и единый конец, именно вечную Правду, или Бога**.

______________________

* Ibid. § 155, 156.

** Ibid. § 220.

______________________

Нельзя отрицать оригинальности, а отчасти и меткости этих мыслей Вико. Соответствие гражданского порядка естественному, в силу которого должны править лучшие люди, составляет существенную задачу всякой политики. Нравственное начало здесь вполне приложимо. У Вико рассеяны и многие верные указания насчет свойств различных образов правления; но сам вывод политических форм из трех основных прав человека, защиты, свободы и собственности, совершенно произволен. Это опять пример того искусственного схематизма, в который постоянно впадает знаменитый философ. Точно так же произволен и порядок исторического их развития. Нельзя не заметить, что он вовсе не соответствует самой системе Вико. По смыслу его учения монархическая власть, истекая из собственности, представляет собою высшее начало, разум, а между тем она стоит на втором месте, соответствуя необузданному развитию свободы. Это кидающееся в глаза противоречие, которого не мог не заметить сам Вико. Поэтому в другом важнейшем своем сочинении, в "Новой науке", он иначе построил свою систему исторического развития государств. Мы должны бросить взгляд на этот окончательный результат его учения, который служит дополнением к предыдущему.

В "Новой науке" следует различать две стороны: филологическую и философскую. Первая потеряла для нас всякое значение. С громадным аппаратом учености, но на основании весьма произвольных филологических толкований, Вико пытается дать фактическое подтверждение своим философским выводам. Эта сторона свидетельствует только о низкой степени развития, на которой стояла историческая и филологическая критика в начале XVIII века. Философская же сторона сочинения гораздо существеннее. Здесь встречаются мысли, которые впоследствии сделались общим достоянием науки, но тогда были высказаны в первый раз. Вико первый внес начало внутреннего развития в истории человечества. Его "Новая наука" должна была представить вечные законы, данные Богом великому государству человеческого рода, законы, посредством которых Провидение вывело людей из варварского быта и привело их к гражданскому состоянию*. Эти законы основаны на общей природе всех народов, отсюда сходство первобытных нравов, верований и законодательств**. Отправляясь от этой мысли, Вико отвергает все случайные объяснения исторических явлений посредством обманов, изобретений, заимствований, личных целей, приписываемых историческим деятелям. Он старается все привести к внутренним потребностям человечества на известной степени развития. Таким образом, первобытная религия не является у него произведением хитрости жрецов, по его воззрению, она вытекла из естественного чувства первобытного человечества, которое, сообразно со своим состоянием, создавало себе идею божества. Совпадение верований различных народов указывает не на заимствования, а на единый источник, на общий смысл человеческого рода***. С той же точки зрения Вико объясняет поэтические басни. Он видит в них истины, облеченные в форму поэтических рассказов, форму, необходимую при господстве внешних чувств и неспособности первобытного человечества к отвлеченным идеям. Поэты были первыми мудрецами среди народов****. Источников вдохновения он ищет также не в личном таланте, а в поэтическом строе целого народа, вследствие чего он первый пришел к мысли, что Гомер - не действительное лицо, а общий тип греков, воспевавших свои подвиги. То же воззрение он переносит на происхождение языка и, наконец, на право. И здесь общие обычаи народов свидетельствуют об общем, внутреннем источнике права. Поэтому Вико отвергает, например, заимствование законов XII таблиц из афинского законодательства. Он утверждает, что народы не перенимают своих законов у соседей, а развивают их из внутренних своих потребностей. Это историческое воззрение служит ему и точкою отправления для вывода начал правоведения. Его предшественники и современники производили государство из первобытного договора, основанного на началах естественного права. Вико утверждает, напротив, что все эти системы должны пасть, вследствие того что они отправляются от совершенно произвольного предположения. Сознание естественного закона может быть только плодом позднейшего развития, когда окрепший разум способен уже делать отвлечения; в первобытном же состоянии люди руководствовались не отвлеченными идеями, а непосредственным чувством и ближайшими потребностями. Поэтому для объяснения позднейших явлений нельзя прибегать к первобытному состоянию, как делали учители естественного права. "Они думали, - говорит Вико, - что народы с самого начала могли понять естественное равенство в обширнейшем его значении. Они не рассудили, что языческим народам нужно было две тысячи лет, чтобы произвести философов"*****. Таким образом, в первый раз договорному происхождению обществ был противопоставлен исторический закон развития от низшего к высшему.