Это озадачило государственнаго мужа, и онъ невольно примолкъ.
Пользуясь его молчаніемъ, Англичанинъ преспокойно принялся держать спичъ (speech), который аккуратно раздѣлилъ на четыре пункта и принялся доказывать господину коррехидору:
1е, что у нихъ для шоссе нѣтъ ни камня, ни денегъ;
2е, что огромное протяженіе между Атлантическимъ и Тихимъ-Океаномъ вовсе не населено, а что одна дорога безъ жителей не защита отъ Патагонцевъ;
3е, что Буеэнос-Айресъ, столица Аргентинской-Рсспублики, слишкомъ-далекъ отъ другихъ провинцій, и что, слѣдственно, шоссе не будетъ важной подмогой для управленія, и, наконецъ,
4е, что провести шоссе чрезъ Кордильеры, значило бы сдѣлать родъ симплонской дороги -- что совершенная нелѣпость.
При этомъ, весьма-систематически-изложенномъ отвѣтѣ, сатрапъ нашъ немного задумался. Ему, вѣроятно, еще подобнаго возраженія не случалось слышать; но, подправивъ гордо усы и пробренчавъ минутъ съ пять исполинскими шпорами своими, вѣроятно для отъисканія отвѣта, онъ, наконецъ, величаво объявилъ, что "todo eso es nada" (все это ничего), ибо перуанскіе Инки, не при нынѣшнемъ развитіи образованности, съумѣли же устроить прочную дорогу изъ Куско въ Квито, на разстояніи слишкомъ 1,000 верстъ... Я не вѣрилъ ушамъ своимъ: не-уже-ли сей государственный мужъ до такой степени не зналъ исторіи своей собственной страны,-- не зналъ, что эта дорога шла чрезъ густое народонаселеніе вдоль самыхъ скатовъ Андовъ, и что, слѣдственно, строительный матеріалъ и люди находились подъ рукою?
Мой Англичанинъ разгорячился и произнесъ новый спичъ, въ которомъ старался доказать, что если ужь нужно имъ что-нибудь затѣять между Атлантическимъ и Тихимъ-Океапомъ, то въ этомъ степномъ, безкаменномъ краю полезнѣе было бы обратить вниманіе на устройство водяныхъ путей сообщенія и даже, въ случаѣ нужды, чугунныхъ дорогъ, нежели на постройку баснословнаго шоссе.
Кто повѣритъ, что все это было тщетно! Гаучо сидѣлъ верхомъ на своемъ шоссе -- и никакія доказательства не могли выбить его изъ сѣдла. На самыя краснорѣчивыя возраженія Англичанина, который въ этомъ разговорѣ показалъ весьма-основательныя техническія свѣдѣнія и рѣдкое знаніе самаго края -- набабъ пускалъ густой клубъ дыма изъ своей сигары и утверждалъ, что все это ничего не значитъ, и что вопреки всему его проектъ все-таки состоится. Но, что всего забавнѣе, онъ невольно высказалъ свою тайную задушевную мысль, которая была главною основою всего его проекта. Его тучной особѣ надоѣла верховая ѣзда, необходимая въ должностныхъ поѣздкахъ, и ему весьма-хотѣлось важно прокатиться въ кабріолетѣ отъ одного океана до другаго: въ этомъ была вся тайна предлагаемой имъ государственной мѣры! Убѣдившись, что вполнѣ поразилъ настойчиваго Англичанина, глубокій экономистъ обратился къ другому предмету.
Онъ объявилъ, между-прочимъ, что у него есть еще въ запасъ другое весьма-важное предположеніе на-счетъ преобразованія системы налоговъ и государственныхъ доходовъ, которые тяжко обременяли жителей Аргентинской-Республики. Первое его усовершенствованіе было -- наложить на всѣхъ поголовную контрибуцію и увеличить содержаніе коррехидоровъ и прочихъ чиновниковъ, чтобъ дать движеніе деньгамъ. Говоря о важности этой оригинальной финансовой мѣры, онъ искусно перешелъ къ похваламъ своему собственному самоотверженію.