Я не стану болѣе скучать читателю, заставляя его слѣдить за нами въ этомъ лабиринтѣ невѣроятныхъ эгоистическихъ соображеніи, которыми подчивалъ насъ коррехидоръ битые три часа. Майоръ, убѣдившись наконецъ, что нельзя ничего втолковать ему въ голову, замолчалъ, а набабъ продолжалъ свои монологъ. Англичанинъ весьма скучалъ; я слушалъ съ любопытствомъ, ибо это нахальство невѣжества и этотъ хаосъ въ мысляхъ одного не изъ послѣднихъ сановниковъ Аргентинской-Республики объяснили мнѣ лучше всѣхъ газетъ, отъ-чего сама республика находится въ такомъ ужасномъ хаосѣ, и, сверхъ-того, открыли мнѣ важную истину, которая прежде была мнѣ извѣстна по-наслышкѣ, и за которую, можетъ-быть, нападутъ на меня многіе филантропы, -- именно: лучше имѣть дѣло съ человѣкомъ, который вовсе ничего не читалъ, нежели съ тѣмъ, кто прочелъ только одну книгу -- и больше ничего. Надобно съѣздить въ эти несчастныя страны, чтобъ постигнуть вполнѣ, что можетъ быть съ гражданскимъ обществомъ, когда оно управляется первыми попавшимися полудикарями съ претензіями на всезнаніе.
Эти замѣчанія могутъ пригодиться тѣмъ путешественникамъ, которые, пріѣхавъ въ Америку, подвергаются и очарованію прекраснаго климата, и очарованію прекрасныхъ женщинъ, и очарованію разсказовъ туземныхъ, ибо вообще Американцы имѣютъ страсть выказывать Европейцамъ страну свою въ какомъ-то идеальномъ видѣ. Это чувство, съ одной стороны, понятное и даже похвальное, дѣлается смѣшнымъ, когда переходитъ надлежащіе предѣлы. Вѣроятно, Американцы предполагаютъ большую слѣпоту въ путешественникахъ, и потому не боятся иногда потчивать ихъ такими выдумками, которыя, какъ говорятъ, сшиты бѣлыми нитками, а иногда, въ дѣлѣ слишкомъ-явномъ, стараются отдѣлаться общими мѣстами, избѣгая такого прямаго разговора, какой, на-примѣръ, мы имѣли съ сант-луисскимъ коррехидоромъ. Американцы еще не постигли той истины, что въ нашъ вѣкъ ужь трудно обмануть кого либо, что лучшая хитрость состоитъ въ благоразумной искренности, и что, наконецъ, желаніе скрыть нескрываемое наводитъ дурную тѣнь и на истинно-хорошее.
Вообще, жители новаго-свѣта съ особенною заботливостью смотрятъ на тѣхъ Европейцевъ, которые имѣютъ привычку вести дневныя записки. "Shall you write a hook on America?" (Напишете ли вы книгу объ Америкѣ?) -- вотъ безпрестанно-повторяемый вопросъ, которымъ преслѣдуютъ васъ всегда и вездѣ смышленые граждане Соединенныхъ-Штатовъ. Въ Южной-Америкѣ это чувство, по-видимому, не такъ распространено, но пылкіе обитатели тропиковъ съ величайшимъ наслажденіемъ пустили бы пару чугунныхъ боловъ въ Гутенберга (изобрѣтателя книгопечатанія), если бъ онъ имъ попался, и задушили бы его на арканѣ безъ милосердія.
Что лучшаго было въ ораторской рѣчи сановника Аргентинской-Республики -- это заключеніе, которое состояло въ томъ, что депеши его готовы, и что мы можемъ отправиться въ путь.
Не безъ горя разстался я съ моимъ умнымъ и добрымъ Англичаниномъ; мы расходились въ стороны діаметрально-противоположныя. Въ продолжительныхъ странствованіяхъ, часто необходимо бываетъ разрывать однимъ ударомъ и привязанности и знакомства; какъ это ни бываетъ прискорбно, но тутъ есть та выгода, что безпрерывное соприкосновеніе съ разными недѣлимыми великой семьи человѣческой дѣлаетъ насъ болѣе разборчивыми въ выборѣ друзей. Болѣе или менѣе обманутый въ своихъ ожиданіяхъ, уже не такъ легко вѣришь первымъ впечатлѣніямъ, и человѣка оцѣняешь болѣе по внутреннему его достоинству, чѣмъ по достоинству условному или внѣшнему; но тѣмъ грустнѣе разстаешься съ людьми, которые пришлись прямо по-сердцу. Къ скорби разлуки съ майоромъ N.... разлуки, можетъ-быть, вѣчной, присоединилось и опасеніе за его участь. Какъ ему управиться было съ его неудобнымъ экипажемъ? Въ этихъ неизмѣримыхъ, безлюдныхъ степяхъ, переломленная ось или колесо задерживаютъ путешественника на нѣсколько недѣль -- и онъ дѣлается жертвою набѣга Индійцевъ.
Въ пампахъ, не смотря на аристократическія затѣи сант-луисскаго коррехидора, удобенъ одинъ только способъ путешествія -- верховая лошадь. Правда, движеніе ея безпокойно, утомительно; но за то какъ весело, какъ отрадно душѣ, когда скачешь во всю прыть по этимъ необозримымъ равнинамъ, и волнистая трава и курчавые кусты альгарробы, вышиною отъ трехъ до четырехъ футовъ, гнутся подъ ногами бодраго бѣгуна!
Лихорадка моя прошла; мы быстро подвигались къ области злаковыхъ растеній, верхи которыхъ, уже пожелтѣлые отъ солнечныхъ лучей, начинали обрисовываться на горизонтѣ. Миражъ безпрестанно обманывалъ насъ, когда мы смотрѣли на отдаленные предметы, особенно когда приближались къ небольшимъ оазисамъ свѣжей зелени. Тамъ, гдѣ вдали стояла скудная семья тощихъ, малорослыхъ аламъ {Аламо (alamo) -- дерево, похожее на тополь.}, виднѣлись только ихъ вершины; онѣ, казалось, будто висѣли въ воздухѣ, -- впрочемъ неопрокинутыя. Что-то грустное было въ зрѣлищъ волшебныхъ дѣйствій земнаго отраженія въ этихъ необъятныхъ пустыняхъ, гдѣ ничто не двигалось, кромѣ насъ, нарушавшихъ общее безмолвіе мѣрными ударами конскихъ копытъ, да неровными звуками прерывистыхъ рѣчей.
По мѣрѣ того, какъ солнце подвигалось къ полудню, миражъ исчезалъ. Около перваго часа, отраженіе лучей отъ пампъ, соединясь съ зноемъ пылающаго неба, охватило насъ какъ-бы огненной атмосферой. Градомъ катился съ насъ потъ, и галопъ бѣдныхъ лошадей, покрытыхъ пѣной, поддерживался лишь ударами острыхъ шпоръ. Изнуренныя и безъ того выгорѣлымъ, безсочнымъ лѣтнимъ кормомъ, онѣ задыхались часто отъ усталости, падали отъ истощенія силъ, и кровью покрывались бока ихъ.
Быть-можетъ, варваромъ сочтетъ сострадательный читатель странника, который такъ быстро несется по степи, не жалѣя добраго коня; но надобно пожалѣть и путешественника, подвергающагося опасности задохнуться отъ жара, если его не прохлаждаетъ струя воздуха, производимая лишь размашистымъ налетомъ лошади.
Около семи часовъ вечера, сдѣлалась тревога. Гаучо, скакавшій впереди съ табуномъ запасныхъ лошадей, вдругъ замѣтилъ вдали пыль. Онъ тотчасъ остановился и устремилъ на горизонтъ неподвижный и проницательный взоръ. Я смотрьлъ во всѣ глаза, чтобъ у видѣть что-нибудь, и, ровно ничего не видя, подумалъ, что все это не что иное, какъ обманъ воображенія. Умъ Гаучей такъ пораженъ мыслію, какъ бы по встрѣтиться съ Индійцами, что глазъ ихъ постоянно всматривается въ малѣйшія движенія, происходящія на горизонтѣ пампъ.